Чтение онлайн

Но мы, Неподражаемые, не дурные дети богов. Мы ревноестно ценим, несмотря ни на чато, ту радость, которая нам дана, — жить на этой земле, видеть солнце, луну и море и радоваться друг другу, ибо в общении мы забываем невзгоды и всегда сознаем, кто мы: женщины, что они женщины; мужчины, что они мужчины… Вы понимаете, что я имею в виду?

Все засмеялись, Нечкин улыбнулся, довольный понятливостью своих друзей, и продолжал:

— Да-да, мы понимаем, что мы такое, ибо нам, избранным, по воле богов дано нечто удивительное и прекрасное, самое чудесное и самое изумительное достояние живых существ, — любовь! А имея любовь, мы можем сравниться с богами и сказать: "Да пусть здравствует все сущее и несущее! И пока мы вместе — мы живем! Так выпьем же, друзья! И пусть эта чудесная ночь будет не последней в нашей жизни!"

Раздался дружный хор радостных голосов, взметнулись над головами кубки.

— Умница Нечкин, ничего лучше сказать нельзя. Ты как всегда златоречив, — проговорила Клеопатра и, улыбнувшись, отпила из своего кубка вино.

После этого женщины повернулись лицами внутрь круга, так как для того, чтобы выпить, им нужно было поднять вуали.

Выпив, они воскликнули: "Да благослови нас, Афродита!" — и пустые кубки со звоном полетели на ковер посреди их круга.

Женщины снова развернулись, и каждая из них направилась к своему избраннику.

В это время светильники у ложа Клеопатры были потушены. Темнота поглотила царицу, и никто не видел, когда она исчезла с террасы.

Музыканты с завязанными глазами заиграли популярную в Александрии песенку "Моя подружка босоногая…". То была простая, веселая мелодия, которая заставляла невольно пускаться в пляс, что и сделали хмельные мужчины со своими таинственными подругами. Они кружились в полумраке, хохотали, падали, звенели металлические кубки, опрокидывались столы.

Некоторые парочки, обнявшись и целуясь на ходу, спускались с террасы вниз и скрывались в парке, другие оставались на месте, благо свободных лож вокруг было сколько угодно.

Видя, что к ним никто не подходит, а все вышедшие женщины заимели себе дружков, Дидим обрадовался и уже было собрался подшутить над Нофри, как вдруг из-за занавески внезапно и бесшумно, точно тени, выскользнули две стройные фигуры в масках, без вуалей, но в таких же бесформенных ленточных платьях, что и у остальных, и направились к ним. Сердце Дидима затрепетало. Он почувствовал себя лягушонком перед удавом.

Женщины приблизились к ним и без всяких слов за руки потянули мужчин в круг танцующих.

Как ни упирался Дидим, его повелительница, юное создание, если судить по нежным маленьким кистям рук, заставляла его танцевать вместе со всеми, подталкивая то в бок, то в спину: "Ну же, старичок, шевелись! Что ты такой неповоротливый?" — "Кто ты? — лепетал Дидим. — Чего ты меня все крутишь?" И в ответ слышал только озорной звонкий смех.

Женщина повлекла Нофри вниз по лестнице; он был пьян, ступеньки уходили из-под ног; все качалось перед ним, как на море, и он беспрерывно икал и смеялся. Чтобы ненароком не скатиться, он придерживался за плечо своей спутницы.

— Куда мы направляемся?

— Туда, где нам никто не помешает.

— С тобой хоть на край света.

Из-за небольшого летучего облака показалась луна, и в голубом её свете он увидел милый овал женского лица в черной кошачьей маске, в узких прорезях сверкали веселые глаза. Женщина показалась ему прекрасной, её рот соблазнительно улыбался. Он хотел её поцеловать, но она не далась.

— Раскрой свое личико, — попросил Нофри, ступая неверной походкой со ступеньки на землю.

— Что тебе в моей маске?

— Я хочу знать, кто ты?

Она шаловливо нажала на его нос пальцем.

— А вот это не обязательно.

— Я так и не узнаю, кто ты?

— Не узнаешь, милый.

Нофри споткнулся и растянулся подле её ног. Женщина засмеялась, он сказал:

— Я пьян, как солдат, а ты все-таки милашка.

Она опустилась перед ним на колени. Нофри обнял её и поцеловал в полуоткрытый рот. Он положил её на песок и, сунув руку между лент, погладил её грудь с затвердевшим сосочком.

— Подожди, дорогой. Пойдем лучше, где травка.

— Ах, травка! Какое очарование!

Филона тоже увела женщина с террасы, но только они пошли не в парк, а вдоль стены здания. "Ты кто?" — допытывался скульптор; от выпитого в его голове было приятное кружение. Женщина в маске поднесла палец к губам и загадочным шепотом произнесла: "Тсс!" — призывая к молчанию.

Проходя мимо лужайки, они увидали барахтающуюся пару почти у самой аллейки. Слышался тихий женский смех и нетерпеливое мужское рычание.

— На тебе столько лент, что нельзя добраться… Где же это?

— Что «это»?

— Неужели ты не понимаешь?

— Какой ты глупый! Для этого нужно распустить на мне пояс!

"А ведь правда, — подумал Филон, — достаточно распустить пояс — и раскроется жемчужина".

Он рывком привлек к себе женщину и в одно мгновение сорвал с неё пояс. Сунув руку в глубь распущенных лент, он тотчас же нащупал гладкий, округлый живот, а проведя пальцами по его склону, коснулся завитков волос на её лоне, которое так и пылало жаром.

— Не распаляйся, Филон, — раздался насмешливый спокойный голос. Побереги свои силы для более подходящего случая.

По голосу он узнал её и прошептал: «Ирада».

— Не надо меня щупать, Филон. У меня то же, что у других.

— Да, конечно, — согласился он и убрал руку.

Ирада повела его к темной громаде дворца, а потом вдоль глухой стены, казавшейся бесконечной.

Дидим, внимательно следивший за Филоном из круга танцующих, видел, как его уводила женщина, и последовал за ними. Его девчонка встревожилась и вцепилась ему в плечо.

— Ты куда?

— Меня что-то просквозило. Надо сходить кое-куда. — Он пошел напролом, сквозь расступающиеся и хохочущие пары танцующих, волоча за собой цепкую девицу.

— Старичок! Эй, старичок! Ты что удумал?

Дидим спустился с террасы и дошел до небольшого бассейна, в его середине, в каменной чаше лотоса, журчал фонтан. Девица не отставала.

— Что ты такая липучая? — ворчал Дидим, оглядываясь по сторонам, затем сердито зашептал, точно сообщая тайну: — Мне же надо помочиться.