Чтение онлайн

— А Оден когда и с кем будет?

— Ты меня вообще не слушаешь! Завтра. Думаю, ему тоже какого-нибудь мага дадут в пару, чтобы эффектно было.

Да, главное же — господ развлечь и карман набить. А живые люди и маги — расходный материал.

Прокручивая в голове произошедшее, я пришла в ужас. Но не оттого, что убитый по-прежнему лежал, раскинув руки под улюлюканье толпы, и не оттого, что его зверски прикончили на моих глазах, нет.

Я смотрела и даже ни разу не дёрнулась. Словно всё шло должным образом. Эта тюрьма запустила свои отравленные щупальца глубже, чем мне казалось. Мне было просто наплевать.

Неужели Кетрин права и моё сердце действительно превратилось в ледяную глыбу, не испытывающую ничего, кроме чувства долга?

— Девочки, — Рози дважды хлопнула в ладоши, привлекая наше внимание, — собирайтесь. Сегодня будем довольствоваться бунтовщиком.

— Который сегодня напал на охранника в столовой? — уточнила напарница.

Вот и как ей это удаётся?

— Верно. Пошевеливайтесь, милые.

Понятно. Быстрее начнём — быстрее закончим. Настроившись на более крупную рыбу и не получив её, Рози даже не пыталась скрыть собственного разочарования.

— Сегодня ничего нового — продолжила она. — Сначала Туман Смерти, затем отправить в камеру и три месяца поить только морской водой. Справитесь без меня.

Спорить с ней в таком состоянии было невозможно, да и опасно для жизни и здоровья. Только не справимся, это было очевидно.

— Я не смогу, — прошептала Кетрин, когда Рози скрылась за поворотом. — Далия, я не смогу…

— Я тоже, — не стала скрывать.

Морская вода — одна из самых жестоких и изощрённых пыток для человека в сознании. Так наказывали тех, кто отказывался соглашаться с местными порядками. Цель — сломить волю. Уже спустя два месяца заключённый был настолько обезвожен, что слизывал оставшуюся после уборки воду с пола.

Процесс приходилось контролировать нам, чтобы не дать узнику что-либо сделать с собой, а также поддерживать его в определённом состоянии до истечения обозначенного срока.

Но Туман Смерти… Горчичный газ, оставляющий язвы на теле и в лёгких. Пожалуй, это было единственным, на что я так и не научилась смотреть. Моей ледяной броне не хватало мощности и размеров, чтобы отгородиться от подобного.

Во время других пыток я знала, что мне будет позволено вылечить человека или хотя бы облегчить ему боль, но в случае с горчичным газом дела обстояли иначе. Не знаю, как местной лаборатории удалось синтезировать эту дрянь, и знать не хочу. Применять тоже.

Приговорённый помещался в закрытую комнату, в которой уже было разбито несколько склянок с гремучей смесью. Выпускали его достаточно быстро, но спустя несколько часов у него начинала отходить кожа, образуя кровоточащие язвы и нарывы, лёгкие горели огнём, глаза переставали видеть.

Чаще всего организм восстанавливался, но нам никогда не говорили, кому какая доза предписана. А снимать боль было нельзя, как и использовать дар в лечении. Всё, что мы могли — предотвратить попадание и развитие инфекции.

— Что будем делать? — напарница шла всё медленнее, приближаясь помещениям для лабораторных испытаний.

— Пусть охранники его заводят.

— Думаешь, госпожа Рози всё подготовила?

— Уверена в этом.

Стражников долго уговаривать не пришлось. Работая на Фиенда, они лишились всяческого чувства сострадания. Даже демонстрировать его не могли и не хотели.

Мужчина, учинивший утренние беспорядки, даже не подозревал, что его ждёт. Судя по тому, как легко и бодро он вошёл в закрытую зону, в Драгонхолд этот человек прибыл совсем недавно, иначе бы его предупредили.

Пока заключённый дышал ядовитыми парами, я продолжала копаться в себе, силясь вытащить из глубин сознанию девушку, которая приехала в тюрьму год назад. Она была доброй, немного пугливой, но целеустремлённой. В любом случае она бы никогда не причинила боль живому существу без крайней на то необходимости.

Пусть всё вершилось не моими руками, но омерзение от собственной персоны меньше не становилось.

Раньше я как думала? У меня нет выбора, да и вообще, либо я, либо он. Вот первый и главный самообман, приведший к этой точке.

Выбор был. Просто варианты из разряда «плохо» и «ещё хуже».

Надо выбираться отсюда, причём как можно скорее. Переговоры с контрабандистами я уже вела по просьбе Рози, сумею с их помощью вылезти отсюда. Осталось найти того, кто не побоится пробраться во дворец и выкрасть то, что мне нужно. Свою награду сможет забрать в той же королевской сокровищнице.

— Далия, проснись, — Кетрин потрепала меня за плечо, вырывая из раздумий. — Скоро выведут.

— Точно, — прошло пятнадцать минут.

Полностью закрыв всё, кроме глаз, с помощью перчаток и тканей, мы дождались преступника и отправились с ним в лекарское крыло в сопровождении охраны.

— Нехило, — он хамовато присвистнул, увидев отдельную палату. — А ещё услуги к такому прилагаются? — сразу же после этих слов, мужчина извернулся и ухватил меня за бедро мокрой после душа ладонью, притягивая к себе. Стало противно от его сального взгляда, но ни один мускул на моём лице не дрогнул.

— Не рекомендую прикасаться к медсёстрам, — спокойно ответила я.

— Чего это?

— Руки целее будут, — быстро вытащив из кармана заведомо припрятанный резекционный нож, вонзила металл нахалу в запястье.

— Тварь! — заключённый взвыл и моментально отшатнулся, попав в руки охранникам.

Те не стали с ним церемониться и быстро отправили на койку, предварительно привязав его ремнями.

— Я вам руки знаете, куда засуну?! — а дальше пошёл натуральный поток мысли, щедро сдобренный отборной уличной бранью.

Привычное дело.

— Когда забирать-то, прелесть номер один? — охранники глумливо ухмыльнулись.

В зависимости от иерархии в крыле, остальные служащие раздали нам номера, чтобы не запоминать имён. Некоторые, конечно, знали, но так им было веселее.

— Как обессилит. Дня два максимум.

— Принято.

— По дороге скажите девочкам, чтобы подошли в эту палату.

— Будет сделано, начальник, — шутливо ответил один из мужчин и закрыл за собой дверь.

Только я собиралась предложить Кетрин пойти пообедать, как преступник подал голос:

— Что у тебя там было, стерва?! У меня кожа горит! Ты меня отравила!