Чтение онлайн

В его глазах стояла глубокая тоска. Он выглядел таким искренним, и его переполняло такое страстное желание, что мне захотелось взять его за руку и убежать. Как бы мне хотелось, чтобы время остановилось навсегда. Вместо этого я взяла его руку, сжала её между своими ладонями и пообещала ему подумать о нём.

Несмотря на переживания Рахимы насчёт того, что знатный гость не захотел с ней спать после двух ночей, проведённых вместе («Он только говорил и… задавал мне вопросы!») и её причитаний о том, что она всё сделала не так, гость попросил разрешения Короля жениться на Рахиме. Я плакала от печали и счастья, когда Рахима поделилась со мной этой горько-сладкой новостью. Сёстры радостно засмеялись и начали щедро раздавать ей советы — как с ним разговаривать, как развлекать его, как смеяться и улыбаться, и хлопать ресницами, как и подобает всем женам. Каждая из сестёр, казалось, знала больше остальных о предмете, о котором ни одна их них не имела ни малейшего представления.

Я отсела от них и с нежностью стала наблюдать за их разговором, как вдруг в шатер вошла одна из сестёр. Ее лицо было бледным, а глаза мокрыми. Она схватилась руками за свою абайю и встревожено оглядела помещение.

— Что случилось? — спросила я, вставая.

Все затихли, атмосфера в помещении тут же стала напряжённой.

— Еще шесть смертей, — произнесла она сдавленным голосом. — Три прислужницы и три жителя деревни. Они выпивали вместе в одном небольшом заведении прошлой ночью. Через некоторые время после этого им стало плохо. Они умерли сегодня утром. Даже лекарь не смог спасти их.

Мы собрались в кучку, слушая рассказ сестры.

— Что с ними произошло? — спросила одна из сестёр.

— Яд. Есть предположение, что его принесли из деревни от алтамаруков, — выпалила она. — Мой брат сказал, что Король приказал вылить всё вино у торговцев.

— А что за слуги? — спросила я.

Моя сестра какое-то время молчала, её глаза сверкали, после чего назвала их имена. Она произносила каждое из них с большим почтением. Я закрыла глаза. Я ненавидела себя за то, что испытала облегчение из-за того, что среди них не было Хадийи и Адилы.

— Если они ищут джинна, — сказала я, — зачем тогда они убивают невинных женщин?

Мои сёстры, и даже Сабра, развернулись ко мне в изумлении.

— Эмель! — в ужасе воскликнула Рахима.

— Эйкаб сохрани нас, — пробормотал кто-то.

— Они ищут джинна? — спросила Пинар, и сёстры начали шикать теперь уже на неё.

Мне хотелось дать пощечину самой себе из-за своей несдержанности.

— Это то, что я слышала. Конечно же, я уверена, что они не существуют.

Но было уже поздно. Настроение в шатре поменялось. Некоторые из моих сестёр начали бормотать что-то про необходимость помолиться в раме, другие же говорили громче и более воодушевленно о возможности существования джинна. Что если это была правда?

— Боги, я бы такое пожелала… — сказала Тави с тоской.

— Самый большой шатёр во всей пустыне.

— Мужчину с огромным…

— Тюрбаном, — захихикали сёстры, склоняясь всё к более диким желаниям.

— А что если вино предназначалось Королю? — выпалила я, отчаянно пытаясь отвлечь их внимание от джинна.

— Может быть, — согласилась Тави.

Как ещё они могли добраться до Саалима? Казалось, что до этого момента всё это не касалось меня, моей семьи. Но смерть прислужниц, деревенских жителей? Это было уже слишком близко, и это меня пугало. Я надеялась, что это была случайность, что вино предназначалось моему отцу. Что оно не предназначалось для невинных людей, и что алтамаруки не рассчитывали убить большое количество стражников и жителей поселения, чтобы Король отдал им джинна, чтобы спасти своих людей. Я молилась Эйкабу, чтобы это не было их целью, потому что, если это было так, то они плохо знали Соляного Короля.

В ту ночь я сидела с Рахимой в свете огня, развернув свою карту.

— Где он живёт? — спросила я.

У меня сдавило горло из-за чувства печали.

— Он вроде сказал, что прибыл сюда по юго-восточному пути, — проговорила она, неуверенно указав на карту. — Он сказал, что у них всё по-другому. Там больше деревьев и цветов, — она улыбнулась. — Он сказал, что они почти осели, потому что там нет дюн, и недалеко от их дома есть обширный источник воды. Думаю, он назвал это рекой.

Используя те обрывки информации, что она мне предоставила, я предположила, где на карте она, вероятно, будет жить.

Опустив тростинку в чернила, я нарисовала три короткие волнистые линии под юго-восточным торговым путем. Затем я передала тростинку своей сестре.

— Зачем это? — спросила она, неуклюже взяв тростинку.

— Ты должна написать свое имя, или хотя бы одну букву. Чтобы я знала, где найти тебя.

— Я не могу… — её глаза наполнились слезами. — Я не умею писать так, как ты.

— Ты станешь женой знатного человека. Тебе надо практиковаться.

Неопытной рукой Рахима опустила тростинку в чернила. Поскольку чернила начали стекать с конца тростинки, я посоветовала ей дать стечь каплям, чтобы не размазать чернила по пергаменту. Она подождала и, склонившись над картой, трясущейся рукой начертила огромную букву «Р» рядом с тремя полосками. Тростинка была всё ещё немного мокрой, поэтому её первая линия растеклась.

— Идеально, — сказала я, утирая щёки.

Я взяла карту и подула на чернила.

— Ты приедешь навестить меня как-нибудь? — поинтересовалась она сдавленно, слезы текли по её щекам.

— Приеду.

Рахима упала на мои колени и зарыдала. Я склонилась над ней, словно желая защитить от всего мира, и не могла сдержать слёзы.

— Я тебе верю, — сказала она сквозь рыдания.

Когда огонь был потушен, и ахиры уснули, я прижала Рахиму к своей груди. Завтра мы должны будем проститься.

— Я никогда не хотела остаться тут так сильно, как я хочу этого сейчас. Я никогда не хотела, чтобы солнце проснулось позже. Я не хочу уезжать, — прошептала Рахима.

— Нет, хочешь. Сейчас тебе тяжело, но завтра всё будет чудесно. Алтамаруки не причинят нам вреда. Не волнуйся, — я попыталась поверить в свои же слова.

— Это нечестно, что я выхожу замуж раньше тебя.

— Это неправда. Ты заслуживаешь всего счастья мира.

Я расчесала её волосы своими пальцами и заплела свободные косы. Я погладила ей спину и шею, и сказала, какой она была доброй, и как повезло её мужу, что он выбрал себе такую искреннюю жену.

Но она так и не смогла успокоиться из-за сильного волнения о своём будущем. Тогда я пересказала ей истории Саалима. Его истории о магии, об удаче, о свободе и любви переплелись вместе. Рахима закрыла глаза и, наконец, успокоившись, она позволила своим мыслям улететь далеко-далеко и уснула.

Когда дыхание Рахимы замедлилось, превратившись в знакомое мне дыхание сна, я рассказала одну из моих любимых историй Саалима — о далёком месте, где жил золотой король с могущественной королевой, и где были огромные водоёмы, вода в которых билась о каменные стены замка.

Я стояла в центре пустой рамы с масляной лампой в руках. Пламя внутри неё было слишком слабым, чтобы давать достаточно света или согревать. У пламени была только одна цель: жертвоприношение.

Холодные фиолетовые оттенки окрасили небо, после заката. Я ещё сильнее укуталась в плащ, накинутый поверх моей абайи, и поставила лампу на землю. Я встала спиной к стражникам так, чтобы мой вздымающийся плащ скрыл от них мои руки и пламя.