Чтение онлайн

— Библиотеку?

— В Астрае. Это был архив магии серафимов. Эти идиоты держали все свои тексты в одном месте. Они настолько ревностно относились к своей власти, что не позволяли делать копии. Они опасались, что кто-нибудь оспорит их власть, так что собрали все знания в одном месте и взяли только таких учеников, которыми могли управлять, и держали их взаперти. Это было их первой ошибкой, держать всю свою силу в одном месте.

Мадригал увлеченно слушала. Бримстоун рассказывал ей такие вещи. История. Тайны. Боясь прервать повествование, она спросила:

— В чем же была их следующая ошибка?

— Они забыли, что нас надо бояться. — Он помолчал немного. Кишмиш перепрыгивал с его одного рога на другой, и обратно. — Им надо было верить в то, что мы животные, чтобы оправдывать то, как они обращались с нами.

— Как с рабами, — прошептала она, слыша голос Иссы в своей голове.

— Мы были невольниками и страдальцами. Мы были источником их власти.

— Пытки.

— Они уверяли себя, что мы лишь молчаливые чудовища, и это устраивало их. У них было пять тысяч чудовищ в ямах, и уж они точно не были молчаливыми, но серафимы верили в свой замысел. Они не боялись нас, что сделало это легким.

— Сделало легким что?

— Их уничтожение. Половина охраны даже не знали наш язык, и счастливо верили, что это было только хрюканье и рычание, когда мы ревели в агонии. Они были дураками, и мы их убили, и сожгли все. Без магии серафимы потеряли свое превосходство, и за все эти годы так и не смогли вернуть его. Но в конце концов им это удастся, даже без библиотеки. Твой серафим доказательство того, что они возвращают утраченное.

— Но… Нет, магия Акивы не такая, — она подумала о живом платке, который он сделал ей, — он никогда бы не использовал ее как оружие, он хочет только мира.

— Магия не является инструментом мира. Ее цена слишком велика. Единственное, что помогает мне пользоваться ею, ведя круговорот душ от смерти к смерти, это вера в то, что мы сможем продержаться в живых до того… до того момента, когда мир переменится.

Ее слова.

Он прочистила горло. Это звучало как шелест гравия. Было ли это возможным, означало ли это, что он…?

— Я тоже мечтаю об этом, дитя, — сказал он.

Мадригал пристально смотрела на него.

— Магия не спасет нас. Понадобится огромная энергия, чтобы колдовать в таком масштабе, и выплачиваемая болью дань просто уничтожит нас. Единственная надежда… это надежда, — он все еще держал косточку, — и тебе не нужны никакие знаки для нее — либо она в твоем сердце, либо ее нет нигде. И в твоем сердце, дитя, она очень сильная. Сильнее, чем я когда-либо видел.

Он опустил косточку в свой нагрудный карман, поднялся на своих львиных бедрах и повернулся. Сердце Мадригал плакало от мысли, что он оставляет ее одну.

Но он только подошел к маленькому окну в дальней стене и выглянул в него.

— Знаешь, а ведь это была Чиро, — сказал он, круто меняя тему.

Конечно Мадригал знала.

Чиро, у которой тоже были крылья и которая последовала за ней, спряталась в роще, и все видела.

Чиро, которая словно ручная собачонка Тьяго, только ради того, чтобы ее погладили по головке, предала Мадригал.

— Тьяго пообещал ей человеческую внешность, — сказал Бримстоун, — как будто он сможет сдержать это обещание.

Глупая Чиро, подумала Мадригал. Если это было ее надеждой, то она выбрала плохой альянс.

— Ты не поможешь ему исполнить это обещание?

Бросив тяжелый взгляд, Бримстоун ответил:

— Чиро следует приложить все усилия, чтобы новое тело ей никогда не понадобилось. У меня имеется ожерелье из зубов мурены, и я никогда не думал, что когда-нибудь буду с таким нетерпением ждать момента, когда, наконец, смогу воспользоваться им. — Зубы мурены? — Мадригал не могла поверить, что он говорит серьезно. Ей стало почти жаль сестру. Почти. — Подумать только, и я позволил потратить на нее бриллианты.

— Ты была честна с ней, даже если это не было взаимно. Никогда не отказывайся от своей доброты, дитя. Оставаться сама собой, столкнувшись лицом к лицу со злом — это проявление силы.

— Силы, — сказала она с небольшим смешком, — я дала ей силу, и посмотри, что она сделала с ней.

Он фыркнул.

— Чиро не сильная. Ее тело может быть полностью покрыто алмазами, но душа ее безвольна, как бесхребетный моллюск, мокрый и дрожащий.

Это был непривлекательный образ, но сравнение оказалось подходящим.

— Который к тому же, можно легко отбросить в сторону, — добавил Бримстоун.

— Что? — Мадригал подняла голову.

Послышались звуки снаружи коридора. Шел ли кто-то? Уже пора? Бримстоун потянулся вперед к ней.

— Дым воскрешения, — быстро проговорил он, — ты знаешь что в нем.

Она удивленно смотрела на него. Почему он говорит о дыме? Ведь для нее лампадку разжигать не будут. Но настойчивость во взгляде Бримстоуна заставила ее кивнуть. Конечно, она знала. Фимиам состоял из аронника и пиретрума, розмарина и смолы для запаха серы.

— Ты знаешь почему это работает, — сказал он.

— Он прокладывает дорогу для души, чтобы она следовала к своему пристанищу. В кадило, или в тело.

— Это магия?

Мадригал заколебалась. Ей довольно часто приходилось помогать Твиге составлять его.

— Нет, — отвлеченно ответила она. Звуки в коридоре становились все громче. — Это всего лишь дым. Просто путь следования души.

Бримстоун кивнул.

— Так же, как и твоя косточка желаний. Это не магия, а сосредоточение воли. Обладающему большой силой воли она не понадобится.

Его глаза прожигали ее. Он пытался что-то сказать ей. Что?

Руки Мадригал начали дрожать. Она не могла пока понять все до конца, но что-то уже начало приобретать очертания. Что-то, что появлялось на свет благодаря магии и воле. Из дыма и кости.

Засовы на двери отодвинулись. Сердце Мадригал бешено забилось. Ее крылья забились, как у посаженной в клетку птицы. Дверь открылась, и фигура Тьяго заполнила дверной проем. Как всегда, он был одет во все белое, и Мадригал впервые поняла, почему он отдает предпочтение этому цвету: он был прекрасным полотном для крови его жертв, и сейчас его мундир был багровым от нее.

От крови Акивы.

Лицо Тьяго вспыхнуло гневом, когда он увидел в помещении Бримстоуна. Но не рискнул завязать борьбу, которую не выиграл бы. Он склонил голову перед колдуном, а потом повернулся к Мадригал.

— Пора, — произнес он зловеще мягким голосом, словно уговаривая ребенка уснуть.

Изо всех сил стараясь выглядеть спокойной, она промолчала. Но Тьяго трудно было обмануть. Волчьи рефлексы помогли ему учуять ее страх. Он улыбнулся, поворачиваясь к стражникам, которые ожидали его приказаний.