Чтение онлайн

– Как скажешь, пресветлая, – все так же меланхолично пробасил мужчина в ответ.

– Подскажи, мил человек, будь любезен… – задержала Ялика собравшегося было удалиться на кухню хозяина постоялого двора.

– Горыня я, – отозвался тот, и немного помявшись, смущенно проронил: – Сельчане меня Пузом прозвали.

– Горыня, – спрятав улыбку, продолжила, как ни в чем не бывало, Ялика, – а не найдется ли в селе работенка какая для человека знающего, отвары приготовить, настои да зелья лечебные?

– Эх, пресветлая… – корчмарь растерянно почесал затылок. – Травница в селе есть уже. А нечисти всякой, сколько себя помню, в округе-то и не водилось никогда. Разве что леший иногда тропы путает, так на то он и леший!

Ворожея печально вздохнула. Денег, что выдала ей Яга на первое время, считай что и не осталось совсем.

– Ступай, – грустно улыбнулась она растерявшемуся Горыне.

Тот поторопился скрыться за дверью кухни, откуда донесся его раскатистый бас:

– Радмила, ну и где тебя леший носит? Гостья есть хочет, а ты опять запропастилась незнамо куда!

Раздался тихий неразборчивый женский голос, и в обеденный зал из кухни тихо прошмыгнула невысокая худенькая девица в простом домотканом сарафане. Подойдя к столу, за которым сидела Ялика, она принялась протирать с него полотенцем многочисленные крошки и пятна, оставшиеся от прошлых трапез.

Ворожея приветливо улыбнулась. Радмила с растерянностью посмотрела на гостью и робко улыбнулась в ответ.

– Сейчас, я мигом, пресветлая, – тихим, похожим на журчание ручейка голосом проговорила она.

В этот момент через распахнутое окно послышался дробный перестук копыт, тревожное лошадиное ржание и заполошный женский визг, сменившийся неразборчивыми причитаниями.

Ялика встрепенулась и с удивлением воззрилась на Радмилу.

– Пойду, узнаю, что стряслось-то, – не без растерянности в голосе ответила та на невысказанный вопрос ворожеи и смущенно улыбнулась.

– Бабку Ведану зовите! Травницу! – донеслись со двора встревоженные крики.

С неожиданно громким стуком распахнулась дверь, и двое сельчан торопливо внесли на руках тихо стонущего мужчину. Сразу же запахло гарью и паленой плотью.

Ялика стремительно вскочила, решительно оттолкнув остолбеневшую Радмилу, и кинулась на помощь.

– На стол его! – решительно скомандовала она, заметив, что за вошедшими тянется тонкий кровавый след, и уверенно засучила рукава.

Весь правый бок мужчины представлял собой обугленные, сочащиеся кровью лохмотья плоти, сплавившиеся с тканью рубахи. Раненый протяжно стонал, скрежеща от боли зубами, то и дело закатывая глаза. Ялика нежно положила ему ладонь на лоб, беззвучно зашевелив губами. Её пальцы стали полупрозрачными от идущего сквозь них призрачного сияния. Мужчина судорожно вздохнул и обмяк. Дыхание сделалось ровным, а искаженные невыносимой мукой черты лица разгладились.

– Нож. Чистые полотенца. Воды. Много воды, – отрывисто велела ворожея, бросив быстрый взгляд в сторону растерянно хлопавшей глазами Радмилы.

Та, кивнув, кинулась выполнять распоряжения.

– Это что здесь… – начал было вышедший из кухни Горыня, расталкивая столпившихся в зале селян, но, встретившись с серьезным взглядом Ялики, осекся и, быстро оценив ситуацию, зычно гаркнул: – А ну, пошли все вон!

Мужики и бабы возмущенно зароптали. Видимо, подобные происшествия не часто происходили в забытых всеми богами Комарищах, и никому не хотелось пропустить ни минуты из потревожившего сонное благополучие села происшествия, о котором еще долго будут судачить местные, встретившись в корчме или у колодца. Пузо, не особо церемонясь, отвесил пару звонких оплеух, что помогло быстро выпроводить селян взашей.

Притащившая ворох тонких льняных полотенец Радмила сгрузила их на соседний стол и стремглав убежала на кухню за ножом.

– Так это же Могута! – неожиданно воскликнул корчмарь, узнав безвольно лежащего на столе раненого. – Он у Огнеяры в имении старшой по охране. И как его угораздило-то?

– Потом все разговоры, – оборвала его Ялика, забирая у запыхавшейся Радмилы принесенный кухонный нож. – Подсоби-ка лучше. Подними его.

С помощью Горыни, приподнявшего бесчувственного Могуту, ворожее удалось аккуратно распороть рубаху вокруг кровоточащей раны, стараясь не повредить неаккуратными движениями слипшиеся с тканью обгоревшие кожу и мышцы, сквозь которые кое-где проступали ребра, казавшиеся ослепительно-белыми на фоне безобразного месива обуглившейся плоти.

Едва она закончила, как Могута резко открыл замутненные глаза, попытался привстать, но, скорчившись от боли, смог только вцепиться левой рукой в край стола.

– Пить… – едва слышно прошептал он.

Ловко оттеснив Горыню, Радмила, только что с трудом притащившая огромную кадку, зачерпнула ковшиком воду и поднесла его к губам Могуты. Тот, сделав пару жадных глотков, бессильно откинул голову назад. Его прояснившийся взгляд на мгновение задержался на ворожее.

– Дети… С-спас… Помоги… – взгляд раненого снова затуманился и он, протяжно застонав, обмяк, задышав часто и отрывисто.

– Радмила, – засуетилась Ялика, раздавая поручения. – Бегом ко мне в комнату. Принеси мою котомку. Горыня, рану промыть надо.

Корчмарь беспрекословно повиновался, принявшись аккуратно лить воду из оставленного Радмилой ковшика на обгоревший бок Могуты.

– Погоди, руки вначале мне ополосни, – прервала его ворожея, протянув сложенные лодочкой ладони.

Тоненькая серебристая струйка воды наполнила подставленную пригоршню и, повинуясь неслышному приказу, обволокла пальцы и ладони тонкой, призрачно светящейся пеленой, неторопливо истаявшей под удивленным взглядом корчмаря, словно впитавшись в побледневшую, лишившуюся всякой кровинки кожу.

Закусив губу, Ялика распростерла руки над раненым мужчиной так, чтобы ее побелевшие ладони зависли на расстоянии в полвершка от его раны и, решительно кивнув Горыне, медленно прикрыла глаза.

Струящиеся потоки воды, стекая с пальцев, приобретали бледно-голубой оттенок, а попав на обожженную плоть, тут же впитывались в нее. Кожа рядом с раной вдруг стала полупрозрачной, обнажая сеть капилляров и сосудов, по которым побежали синеватые всполохи. Ялика, побледнев, натужно засопела.

Горыня растерянно хмыкнул и с тревогой посмотрел на нее.

– Все в порядке, – коротко ответила она, словно почувствовав его взгляд сквозь плотно прикрытые веки.

Обожженное мясо на боку Могуты вдруг запульсировало, разрастаясь, и в следующее мгновение скрыло под собой обнаженные ребра. Прекратившая кровоточить плоть в один миг покрылась темной коркой, которую мягко обволакивало исходящее от рук ворожеи свечение.

Мертвенно-бледная Ялика глубоко вздохнула и не спеша убрала руки. В ту же секунду истаяло и свечение, словно впитавшись во все еще страшную, но уже начавшую рубцеваться рану.