Чтение онлайн

Так, некоторые противодействия петровским началам обнаружились в усилении личного управления в областях, надстройке лишнего этажа над сенатом, то под именем верховного тайного совета, то под именем кабинета. Но более печальные следствия имело отступление от мысли Петра Великого относительно иностранцев.

Самая сильная опасность при переходе русского народа из древней истории в новую, из возраста чувств в возраст мысли и знания, из жизни домашней, замкнутой, в жизнь общественных народов заключалась в отношении к чужим народам, опередившим в деле знания, у которых поэтому надо было учиться. В этом-то ученическом положении относительно чужих живых народов и заключалась опасность для силы и самостоятельности русского народа. Ведь как соединить положение ученика со свободою, самостоятельностью по отношению к учителю, как избежать при этом подчинении подражания? Примером служит крайнее подчинение западноевропейских народов своим учителям – грекам и римлянам, когда они в эпоху Возрождения совершили такой же переход, как русские совершили в эпоху преобразования, с тем различием, что они подчинялись народам мертвым, тогда как русский народ должен был учиться у живых людей.

Тут-то Петр и оказал великую помощь своему народу, сокращая срок учения, заставляя немедленно проходить практическую школу, не оставляя долго русских людей в страдальческом положении учеников, употребляя неимоверные усилия, чтобы относительно внешних, по крайней мере, средств не только уравнять свой народ с образованными соседями, но и дать ему превосходство над ними, что и было сделано устройством войска и флота, блестящими победами и внешними приобретениями, так как именно это вдруг дало русскому народу почетное место в Европе, подняло его дух, избавило от вредного принижения при виде опередивших его в цивилизации народов.

Петр держался постоянно правила: поручать русским высшие места военного и гражданского управления и только второстепенные могли быть заняты иностранцами.

От этого-то важного правила уклонились по смерти Петра. Его птенцы завели усобицы, начали вытеснять друг друга. Ряды их поредели. Этим воспользовались иностранцы и добрались до высших мест.

Несчастная попытка ограничить самодержавие в 1730 году нанесла тяжелый удар русским фамилиям, стоявшим наверху, и царствование Анны Иоанновны явилось временем «бироновщины».

Как бы ни старались в отдельных частных чертах уменьшать бедствие этого времени, оно всегда останется самым темным временем в нашей истории XVIII века, так как дело шло не о частных бедствиях, не о материальных лишениях: народный дух страдал, чувствовалась измена основному, неизменному правилу великого преобразователя, чувствовалось иго с Запада, более тяжкое, чем прежде, иго с Востока – иго татарское. Полтавский победитель был принижен, рабствовал Бирону, который говорил: «Вы, русские, как так смело и в самых винах себя защищать дерзаете» [9] . Эти слова были сказаны временщиком князю Шаховскому, защищавшему своего дядю от обвинения Миниха. Сколько в этих словах презрительного отношения к русским!

От этого-то ига с Запада избавила Россию дочь Петра Великого. Россия пришла в себя. На высших местах управления снова явились русские люди, и когда, как мы уже знаем, на место даже второстепенное представлялся иностранец, Елизавета Петровна спрашивала:

– Разве нет русского? Иностранца можно назначить только тогда, когда нет способного русского.

Народ, пришедший в себя, начал говорить от себя и про себя, и явилась литература, язык, достойный говорящего о себе народа. Явились писатели, которые остаются жить в памяти и мысли потомства, явились народный театр, журнал, в старой Москве основался университет.

Человек, гибнувший прежде под топором палача, стал полезным работником в стране, которая более чем какая-либо другая нуждалась в рабочей силе; пытка заботливо отстранялась при первой возможности, и таким образом на практике было приготовлено ее уничтожение.

Для будущего времени приготовлялось новое поколение, воспитанное уже в других правилах и привычках, чем те, которые господствовали в прошлом царствовании – воспитывался и приготовлялся целый ряд деятелей, которые сделали знаменитым царствование Екатерины II.

Но, говоря о значении царствования Елизаветы Петровны, мы не должны забывать характер самой императрицы. Веселая, беззаботная, страстная к утехам жизни, она должна была пройти через тяжкую школу испытаний и прошла ее с пользою. Крайняя осторожность, сдержанность, внимание, уменье проходить между толкающими друг друга людьми, не толкая их, – эти качества приобрела Елизавета в царствование Анны, когда ее безопасность и свобода постоянно висели на волоске. Эти качества принесла она и на престол, не потеряв добродушия, снисходительности, так называемых патриархальных привычек, любви к искренности, простоте отношений.

Наследовав от отца уменье выбирать и сохранять способных людей, она призвала к деятельности новое поколение русских людей, знаменитых при ней и после нее.

Таково было главное значение царствования дочери Петра Великого. Это двадцатилетнее царствование, следовавшее неуклонно национальной политике Петра Великого, сделало то, что эта политика успела всосаться в плоть и кровь русского народа, доказательством чему служит кратковременное царствование Петра III, пожелавшего снова отдать Россию в подчинение ненавистным немцам.

Иноземка по происхождению, но русская по духу, Великая Екатерина повела своей искусной, сильной, хотя и женской рукой Россию по пути, начертанному ей Петром Великим и его достойной дочерью. Снова с высоты русского престола раздался столь любезный русскому народу оклик по адресу иноземцев: «Руки прочь!»

Николай Эдуардович Гейнце родился в Москве 13 июня 1852 года. Отец, по национальности чех, – учитель музыки и мать, костромская дворянка (урожденная Ерлыкова), смогли дать хорошее образование и воспитание. Он окончил московский пансион Кудрякова, Пятую московскую гимназию, а в 1875 году – юридический факультет Московского университета. Затем обширная адвокатская практика в Москве. Присяжный поверенный Гейнце с блеском провел несколько крупных процессов, в том числе нашумевшее дело «червонных валетов». В 1879 – 1884 годах он служит в министерстве юстиции: в тридцать с небольшим лет – уже товарищ (заместитель) прокурора Енисейской губернии. Кажется, что на «поприще службы» открывались перед этим деятельным человеком возможности немалые, в том числе и (мечта его отца, которой, впрочем, не чурался и он сам) – получение прав личного, а затем и потомственного дворянства. Но…

По собственному потом признанию Николая Эдуардовича, еще в детстве овладела им страсть к литературным занятиям. Свои стихи и рассказы начал он публиковать с 1880 года в таких московских журналах и газетах, как «Зритель», «Радуга», «Московский листок» и даже в очень влиятельной тогда «Русской газете». Одно из стихотворений – «В туманах скрылась Альбиона» – наряду с «Утесом» Навроцкого, «вольнодумными» стихами Минаева, Полонского, Пальмина было тогда популярным среди студентов.

В 1884 году Гейнце выходит в отставку, чтобы полностью отдаться литературной работе. За год жизни в Петербурге он успевает написать большой роман, объемом более тысячи страниц, «В тине адвокатуры». В 1885 – 1886 годах роман напечатан в приложении к журналу «Луч». Уже названия, каждого из двух томов романа – «По трупам» и «В царстве шантажа» – давали понять, что писатель метит в болевые точки общества набиравшего тогда силу «дикого капитализма». В романе была представлена жизнь Москвы 70-х годов во всем многообразии социальных слоев и характеров – от большого барина, купца, адвоката, актера, редактора мелкой прессы до кокоток и разных проходимцев. Современники Гейнце сразу заметили хваткую наблюдательность, зрелость размышлений писателя. Даже такой академический журнал, как «Исторический вестник», отозвался о начинающем авторе с похвалой. «Так и чувствуется, что герои этого романа не сочинены, не выдуманы, а взяты из действительной жизни. Списаны с натуры» [10] . Роман, несмотря на свою громоздкость, выдержал три издания. Он был интересен читателем 80-х, в героях они видели еще не успевшую застыть действительность.

У Гейнце сложилось реноме человека «с пером», наблюдательного и редкостного трудолюбия. Он сотрудничает в газете «Сын отечества» и журнале «Звезда», печатает рассказы и статьи в «Петербургской газете» и «Петербургском листке».

С легкой руки «левой» прессы эти издания в партийной полемике того времени нарекли «бульварными», «правыми» или еще – «мелкой прессой». И это при том, что некоторые из них, в частности связанные с именем Виссариона Виссарионовича Комарова петербургские журналы «Звезда», «Славянские известия», газеты «Русский мир» и «Свет», имели своего большого читателя и свое, совершенно определенное – просветительское направление. Журнал «Славянские известия» нашел подписчиков и корреспондентов во всех славянских странах. Газета «Русский мир» послужила основой важнейшего для русского предпринимательства издания – «Биржевые ведомости», вела полемику с Салтыковым-Щедриным. Журнал «Звезда» был религиозно-мистического направления – предтеча грядущего символизма. А газета «Свет», имевшая только подписчиков семьдесят тысяч (цифра по тем временам колоссальная) по всей России, вплоть до самого отдаленного захолустья, удовлетворяла все слои населения в разнообразной информации. Кстати сказать, фигура издателя Гейнце – В.В.Комарова, генерала, барина «с головы до пят», мецената, любезного человека, слуги общества, запросы которого он предвосхищал заранее – и, с другой стороны, неутомимого строителя и устроителя Петербурга, на средства от своих «повременных изданий» застроившего чуть ли не целый квартал Невского проспекта, еще ждет своего любознательного исследователя. Именно этот человек в 1888 году пригласил Н.Гейнце в газету «Свет» постоянным сотрудником. И здесь сошлись на многие годы их обоюдные интересы: неудержимое желание писать – Гейнце и необходимость каждый месяц выдавать подписчикам том в двадцать печатных листов – Комарова. Гейнце становится доверенным человеком в делах Комарова, главным редактором «Света». Его работоспособность потрясала современников, создавались легенды, что он имел штат литературных «негров», но скорее – все это шло из одержимости писанием. Что – романы и повести! Писатель не гнушался не только статей и мелких заметок, но и – взять интервью, представить быстрый репортаж. Бисерный отчетливый почерк этого крупного, по-бычьи крепкого человека ложился на лист так плотно, будто автор экономил бумагу, чтобы вместить больше слов.