Чтение онлайн

С каждым мгновением боль угасала, а его напор, напротив, снова набирал обороты, с той лишь разницей, что на этот раз мужчина не причинял боли.

Наконец, ко мне вернулось самообладание, я снова затрепыхалась, стала изо всех сил бить кулаками по груди Кая, пыталась укусить его, но, кажется, делала только хуже.

Мужчину, скорее, это только ещё больше распалило, потому как он изрёк звериный рык, и он, точно не предвещал ничего хорошего.

Боже.

Громко вскрикиваю, когда послышался треск ткани. Руслан так легко и ловко разорвал ворот моего платья до самой груди, я и опомнится не успела.

Подхватив меня за бёдра, резким движением, будто бы во мне и веса нет, он поднимает меня и тут же, разведя мои ноги в стороны, впечатался пахом меж них. Он сделал пару неоднозначных движений и приподнял ещё выше.

Губы мужчины впились в мою грудь. Казалось бы, а чего я ждала после того, как он рвать на мне вещи начал? Да чего угодно, только не того, что моё тело моментально реагирует на это разрядами тока, которые в считанные мгновения вызовут будоражащие спазмы внизу живота.

Едва уловимые покалывания растеклись по всему телу, от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Я ничего подобного раньше никогда не испытывала. Эти ощущения сейчас пугали меня.

Кай, как скала огромный. Я против него букашка, и моих сопротивлений он даже не чувствует.

Его дыхания, глубокое, тяжёлое. Он хотел большего, я точно это осознавала, и в момент, когда мне показалось, он вот-вот разорвёт мои трусики и уже ничего ему не помешает, Акиев с рычанием дикого зверя оторвал меня от себя и практически швырнул на мягкий угловой диванчик, что стоял у стола.

Ни понимая ровным счётом ничего, я жадно хватала ртом воздух.

Только не реветь, только не реветь. — сама себе давала установку.

Эта мерзость…

Нет уж. Он не увидит моих слёз. Я не покажу ему своей слабости.

Ублюдок. Он отыгрывается на мне. Хочет отомстить? Как же низко, как трусливо, не по-мужски.

Меня била крупная дрожь. Поджав под себя ноги, я сильно сутулилась, пыталась хоть как-то прикрыть обнажённую грудь лоскутами разорванного платья.

Кай стоял в метрах трёх от меня.

У мужчины никак не получалось подкурить сигарету, у него дрожали руки. Наконец, сделав первую глубокую затяжку, Руслан перевёл на меня взгляд. Я не смотрела на него, но почему-то видела абсолютно всё, что происходило в этой комнате.

Я видела, как Акиев, сделав шаг в сторону, снял с плечиков пиджак и, подойдя ко мне, набросил его на мои плечи. Чувства отторжения, вот что я испытала в этот момент: мне невыносимо сильно захотелось скинуть с себя его вещь, но в то же время я понимала, что выйти в таком вот виде отсюда я не смогу.

Не знаю, сколько прошло времени, но достаточно, чтобы я окончательно смогла прийти в себя. Моё тело всё ещё время от времени подрагивало, но разум уже прояснился.

— Чтобы я тебя больше с этим парнем не видел. — в голосе сплошной металл. Это точно не просьба, но спрашивается — чего ради то? Мне бы задать этот вопрос, но я впала в ступор. Единственное, что вылетает из моего рта, это неясный даже мне самой звук. — Можешь ухмыляться сколько хочешь, Цыпуша.

— Цыпуша? — едва не давлюсь воздухом.

— Можешь, конечно, разок попробовать меня ослушаться. Но я бы не советовала.

— И что ты мне сделаешь? — утопая в его же пиджаке, скрещиваю на груди руки и, нисколько не смущаясь, смотрю в глаза наглеца, который, очевидно, решил, что мною можно манипулировать.

— Тебе? Ничего. — то, каким тоном, а главное, с какой ухмылкой на лице произнёс это Руслан, — мне самой что-то не очень хочется теперь язвить.

— Костя, мой парень. — по слогам чеканю я.

— Бывший парень. Сегодня же поставишь его в известность, или это сделаю я.

— Какое ты имеешь право вмешиваться в мою жизнь? — сделав шумный выдох, сквозь зубы, цежу я. Внутренний протест выкручивает нервы. Я готова, когтями в глаза вцепится этому надменному мудаку.

— Идём. Выведу тебя через чёрный ход. Мой водитель отвезёт тебя домой.

Согласится, значит, пойти на поводу, но разве у меня есть выбор? Я не могу в таком виде предстать перед Костей. Как в глаза ему посмотрю, как объясню всё это?

С другой стороны, он сказал: отвезёт водитель, а не он сам.

Руслан вывел меня через запасной выход и посадил в чёрный мерседес.

Я в тот момент практически ничего не ощущала. Словно меня опустошили.

Судя по тону, водитель уже не первый, и даже не второй раз окликнул меня.

— А?

— По какому вас адресу увезти? — я назвала ему район, улицу и номер дома. Потом ещё подъезд и номер квартиры для чего-то. Ехали мы очень долго, и в то же время я не заметила, как очутилась дома.

Я была явно не в себе. Передвигалась как-то странно. Даже не заметила, как очутилась в ванной, и именно там я, наконец, пришла в себя. Я словно очнулась, вышла из некой прострации, и то благодаря тому, что на меня из бойлера полилась уже совсем ледяная вода.

Обхватив колени руками, я дрожала от холода, но всё равно не желала выбираться из-под воды.

Стуча зубами, я вспоминала то, что произошло со мной в клубе.

Руслан Акиев. Такой взрослый, такой опасный, и это видно просто, даже внешне.

Я так дерзко отвечала ему. Прямым взглядом в глаза смотреть не боялась. Как вообще возможно такое?

Его бездушный взгляд внушает ужас. Его мощное, проработанное тело могло по той самой стенке, к которой он прижимал меня, просто размазать. Его сильные руки, которыми он, сначала грубо, потом едва ли не бережно обнимал. А ведь мог с лёгкостью прихлопнуть меня.

Он был пьян. Может, и вовсе Руслан меня перепутал с кем-то?

Да нет!

Руслан явно не до такой степени был пьян. От него пахло алкоголем и дорогими сигаретами, но запах не вызывал у меня отвращения, напротив, дурманил, заставлял потерять голову.

Он целовал меня.

Зачем?

Я же так отчётливо видела ненависть в его взгляде. Ненависть, презрение, злость.

Откуда во мне столько смелости, столько дерзости было откуда?

Я двинулась, не иначе. — От собственных размышлений мне становится нехорошо.

Мышка рычала на льва. С вызовом смотрела, усмехалась. — Дура!

А если бы он ответил? Если бы посчитал мой выпад — к тому же не один — за оскорбление.

Он же просто махом руки голову с плеч снести мне мог.