Чтение онлайн

— Ах, Жаном, какой мужчина! — жена бородача нежно потрепала алый шарфик-бант, поднесла пальцы к губам, замерла, словно не решаясь подарить артисту воздушный поцелуй.

— Приветствую, отважные господа, — мужчина в черном поклонился в одну сторону, — а так же, прекрасные леди, — поклонился в другую. — Сегодня ваш скромный слуга Жаном, — тут он поклонился еще раз, — вместе с очаровательной Эль продемонстрируют чудеса ловкости, меткости и поразительного бесстрашия! Убедительная просьба — как можно скорее доесть свой ужин, ибо вы имеете все шансы подавиться от волнения!

В зале засмеялись.

— Итак, мы начинаем.

Гведолин только сейчас обратила внимание, что деревянная стена трактира, к которой повернулся усатый артист, была сплошь усеяна зарубинами. Видимо, еженедельное представление приносило неплохой доход и стену не жалели.

Молниеносным движением Жаном сбросил сюртук, оставшись в тонкой кофте, облегающей рельефную мускулатуру. К тому же он оказался тесно опоясан кожаными ножнами с вложенными ножами различного размера. Гведолин начала считать — пятнадцать, кажется. Но со счета сбилась.

Среди женской половины зала пронеслись восхищенные шепотки.

Жаном метал ножи уверенно. Легко. И даже небрежно, словно выполнял привычную рутинную работу. Вот он плавным кошачьим движением выудил нож, грациозно замахнулся, замер, прислушиваясь к восторженным вздохам женщин и завистливым хмыканьям мужчин. Сделал едва заметное движение вперед — мгновение и очередной нож воткнулся в стену.

Избавившись от всех ножей на поясе, артист вдруг резко наклонился, перекувыркнулся, тут же достал узкий клинок из голенища сапога и, не целясь, выбросил в стену. Тоже самое он проделал с голенищем второго сапога, отправляя в полет второй клинок.

Все это время хорошенькая Эль стояла в стороне, но когда у Жанома закончились ножи, и он принялся ощупывать себя, притворно схватившись за пуговицы у ворота на рубашке, словно намереваясь снять и ее, чем вызвал волну восхищенных вздохов у женщин, помощница, обратившись к зрителям, приложила пальчик к напомаженным губам:

— Тсс… Тихо! — Публика затихла. — Уважаемые гости этого чудесного трактира, обратите внимание на стену. Вы видите на ней все ножи, что были у Жанома?

— Все!

Эль обвела рукой зал — зрители замолчали. Спросила:

— Жаном ни разу ни промахнулся?

— Ни разу!

Кажется, жена бородача, сидевшая рядом, кричала громче всех.

Помощница спросила снова:

— Вам кажется, будто ножи расположены на стене как попало?

— Да!

— Нет!

— Не знаем!

Эль улыбнулась.

— Тогда предлагаю убедиться в обратном.

С улыбкой, не сходящей с лица, она подошла к стене, вытащила из кармана черный уголек и быстро начала рисовать прямые линии — от клинка до клинка. Там, где было высоко, вставала на табуретку. Зрители подбадривали Эль хлопками, редким свистом и меньше, чем через огарок, на стене образовался… тюльпан.

Да, определенно, это был тюльпан. С остроконечными зубчиками и нахохлившимся листом.

— В прошлый раз была роза, — доверительно сказала Гведолин жена бородача. — Какая все-таки прелесть этот Жаном! Ах, не смотри на меня так, Рамис, — своего мужа она одарила слегка нахмуренным взглядом, — всего лишь восхищение талантом, не более.

Зрители, недоуменно восклицая, снова разразились аплодисментами и последующим репликами:

— Как он это сделал?

— Нужно долго тренироваться…

— С рождения при ножах, не иначе!

Эль, жестом фокусника — словно из ниоткуда, достала шляпу с длинным рыжим пером и принялась обходить столы, любезно протягивая головной убор зрителям.

Гведолин видела, как в шляпу сыпалась монеты, в основном, медяки, но несколько раз перепадали и золотые тори.

Обойдя полный круг, помощница водрузила шляпу на стойку трактирщика. Тем временем Жаном успел вытащить из стены все ножи. Теперь на дереве красовался лишь вычерченный углем тюльпан.

— А сейчас, многоуважаемая публика, душераздирающий номер! Внимание! Повторять трюк запрещено с риском для жизни!

Медленно, плавно, торжественно, Эль подошла к стене. Встала, прислонившись спиной к стеблю тюльпана. Раскинула руки и ноги в стороны.

Первый кинжал Жаном выбросил стремительно, публика и опомниться не успела. Нож воткнулся ровнехонько между ног Эль.

Шепотки и волнительный ропот разом стихли, как только артист занес следующий кинжал. Стало тихо. Настолько, что в очаге было слышно треск сжираемых пламенем поленьев.

Следующий кинжал воткнулся возле одного бедра помощницы. Другой — возле второго.

Когда Жаном выпростал одновременно обе руки с зажатыми в них кинжалами, кто-то взмолился:

— Хватит, вы ее пораните! Или убьете, чего доброго!

На возмущенный вопль шикнули — не нравится, мол, уходи, не мешай. А за зрелище заплачено.

Жадный народ нынче до зрелищ.

Оба ножа воткнулись в дерево под раскинутыми ладонями Эль. Другие — над ними. Третья пара — возле ушей, последний клинок вошел в податливую древесину аккурат над макушкой девушки.

Зрители забыли, как хлопать и как дышать.

Как ни в чем не бывало, Эль отстранилась от стены и, под громкое молчание посетителей трактира, еще раз обошла публику с протянутой шляпой. Зрители, растерявшиеся, пребывая в недоумении от пережитого волнения, рассеянно бросали в шляпу монетки. Гведолин отметила, что золотых на сей раз сыпалось гораздо больше.

Когда юная помощница артиста застыла перед Терри, с поклоном протягивая шляпу, тот, усмехнувшись, бросил в нее три золотых.

Три!

Гведолин возмущенно взглянула на него, но Терри и не посмотрел в ее сторону. Мило улыбался Эль, которая от такой щедрости не поскупилась на благодарности и воздушные поцелуи.

Разумеется, номер с кинжалами не мог не вызвать восхищения, но такая необдуманная трата денег… Помниться, Гведолин с детства мечтала сходить в цирк, который неизменно раскидывал полосатый шатер на каждой большой ярмарке. Билет в цирк стоил десять медяков. Всего лишь десять…

Жаном, поигрывая мышцами, снова собрал клинки со стены, обернулся, нашел взглядом свою помощницу.