Чтение онлайн

Слезы катились безудержно, неукротимо, потоком.

Что она наделала?

В доме, наверное, была Элоиз. И мастер, ведь он взялся проводить ее именно домой. А еще дед Илмей. И Сид. И Лия…

Лия! О чем она говорила тогда в лесу? Ненависть, тьма, злоба. И очищающий вихрь. А ведь Лия — ведунья. А еще она говорила, что нужно лишь правильно выбрать путь…

Роанна выбрала неправильно. Она убила их. Их всех.

Целую семью… Ведь и у нее была семья!

Она закрыла глаза. Она помнит их…

Они часто переезжали. Ей нравилось путешествовать. Тогда казалось, что так и должно быть. Новый дом. Раз в год. Или в два. Новое место, люди. Новый, удивительный мир. Новый лес, поля, луга и травы. Новые, неизведанные цветы, растения, деревья. И бабушка учит готовить новый отвар. Новый пансион, новые знакомства. Родители смеются… И булочки с корицей. И с маком.

Ей казалось, что так будет всегда.

Невозможно быть счастливой вечно. Но тогда она еще не знала об этом.

А потом родители погибли.

Бабка всегда ходила в черном, поэтому перемены в ней никто не заметил. После похорон она, как обычно, переставляла склянки с настойками в маленькой комнате, напоминавшей лабораторию алхимика, и пыталась внушить Роанне, что смерть не самое худшее, что может случиться в жизни.

Возможно, так оно и есть. Но тогда ей казалось, что хуже быть не может.

Может.

Теперь Роанна убедилась в этом. Хуже — это когда сам лишаешь жизни других и не можешь это остановить.

Она сжала зубы, заставила себя подняться.

Она дошла до дома Карпентеров и заставила себя смотреть на руины. Потом развернулась и пошла в деревню.

Не души. Разрушенные дома, развороченные огороды, вырванные с корнем кустарники, рассыпавшийся забор, заваленный камнями колодец.

Она шла по изувеченной улице, и казалось, будто сама Засуха шествует за ней по пятам.

Вон там кто-то лежит! Когда Роанна подбежала к человеку, она узнала аптекаря, даже несмотря на то, что он распластался в грязи лицом вниз. По серому халату, вечно в кляксах и разводах от лекарств.

Возле колодца с открытыми остекленевшими глазами лежал мясник, чуть поодаль — старушка в цветастом платочке. Кровь запеклась у нее на голове, проступила пятном сквозь платок…

Ноги подкосились. Иди дальше невыносимо. Видеть это все невыносимо.

Но она должна найти.

Она заходила во дворы, заглядывала в разрушенные дома, кричала, надрывая голос:

— Льен! Варг! Льен!

Но мальчишек и след простыл.

Обойдя деревню по кругу, Роанна вновь свернула к полю. Может, Льен просто пошел домой? Почему она сразу не догадалась?

Дом зиял выбитыми стеклами. В остальном он был цел, даже забор не помяло. Единственный уцелевший дом во всей деревне.

— Льен! — закричала она еще с порога.

Тишина в ответ.

Обойдя комнаты и заглянув во все углы, Роанна вернулась во двор.

Бесполезно…

Взгляд, лихорадочно метавшийся по огороду, наткнулся на колодец. Она ведь так хотела пить!

Роанна схватилась за ручку, но липкая ладонь соскользнула. Ручка прокрутилась сама, и деревянный вал лопнул; гулкий звук его отразился в колодезном эхе.

Воды не набрать…

Сердце сдавило тисками. Роанна опустилась на грядку, на которой только- только взошли молоденькие листики петрушки, встала на колени, потом и вовсе легла на бок, подтянув ноги к подбородку.

Вдруг это все происходит не с ней? Вдруг она сейчас проснется и обнаружит, что это — сон? Просто дурной сон…

Потому что если все это происходит наяву, Роанне остается лишь умереть.

Закрыть глаза. Замедлить дыхание. Приказать не биться сердцу.

Это просто. Она теперь ведьма, а ведьмы умеют и не такое…

Со всех сторон навалилась густая сонная тьма. Спокойствие, умиротворение, которого так ей не хватало. Еще чуть-чуть и…

— Дура! Ты что творишь?!

Резкая боль от хлопка по щеке вывела из блаженной полудремы. Неужели еще один? Насильник… Дознаватель? Откуда только взялся? А у нее нет сил, совершенно нет сип, чтобы бороться, даже глаза открыть тяжело.

Что же, пусть убивает, ей все равно…

— Засуха, — распалялся меж тем чарующий бархатный голос, — так и знал, что не нужно было уезжать. А все Торин, не может без меня и недели! Надо было сразу хватать вас в охапку и насильно везти к Гвен. Но я же люблю наблюдать… Вот и получил по зубам! Послушай, Роанна, послушай меня, где Льен? Где твой брат?

Брат? У нее был брат. Пока она не убила его. Собственными руками.

Роанна попыталась сказать это вслух, но вышло лишь мычание и всхлипы.

— Тише, девочка, тише. — Она почувствовала, как ее осторожно подняли и понесли. — Совсем обессилила… Вычерпать всю магию до капли — нельзя же так! Такой погром в древне учудила! Вот только обуздать силу не сумела… Оно и понятно — кто такое с тобой сотворил? Голову бы оторвал собственными зубами, только они уроды, поди, уже и так на пути в Пустыню…

Человек говорил и говорил, ласково, монотонно, усыпляюще. Роанна знала этот бархатный воркующий голос, но кому он принадлежит, вспомнить так не смогла.

И вскоре ей стало совершенно безразлично, куда это человек ее несет и зачем.

— Как ты попал в амбар? — первое, что спросила хозяйка, после того, как Кален открыл глаза, а комната перестала раскачиваться и уплывать в разные стороны.

— Я как бы… не п-помню, госпожа.

Не рассказывать же ей, что уже около недели он слышит странный зов по ночам — тоненький, тревожащий душу голос, который заставляет его судорожно метаться по всей усадьбе. Голос умоляет Калена поспешить. А куда спешить, к кому — он не знает. Знает лишь, что отказаться никак нельзя — в него верят, его ждут. А еще от этого голоса ему становится не по себе, хочется опуститься на четвереньки, втянуть носом воздух и завыть.

— Не помнишь, значит, — пробурчала хозяйка, что-то размешивая в дымящейся кружке. Пахло вкусно. — Ты камень носишь?