Чтение онлайн

Когда же она повторила свой вопрос, учитель, начисто забыв, где находится и с кем разговаривает, произнес: «Если б к Вам, на коленях приполз бы». Думаю, читатель догадывается, что список назойливых поклонников на этом не ограничивался. Один из отвергнутых ничего лучше не придумал, как свою дочь от другой женщины назвать ее именем.

…Прошло несколько лет после описанных в Ленинкенте событий, и Б. С. Мамашева решением обкома партии, как вы уже знаете, была назначена министром просвещения Дагестана.

Бурлият Салаутдиновна вспоминала: «Когда меня представляли сотрудникам, хотя я не была новичком в трудовой деятельности и имела за плечами 30 лет жизни, растерялась. Я понимала, какую ответственность беру на себя».

С чего начинать свою работу в качестве министра? – думала молодая женщина. Ни советы близких, ни бессонная ночь ни к чему не привели. Положившись на время, она перетряхнула весь гардероб, принарядилась, сделала любимую прическу и на час раньше собралась на работу.

Кабинет министра находился на втором этаже, куда вела крутая лестница. С каждой ступенькой сердце убыстряло свои удары. Был момент, когда казалось, что повернет обратно, и только стыд перед дежурным сторожем остановил ее.

Первым делом Бурлият Салаутдиновна познакомилась с сотрудниками. По их рукопожатию, улыбкам, по тому, как поздравляли с назначением, поняла, что слова их искренни. В качестве министра Бурлият Салаутдиновна побывала в самых отдаленных районах Дагестана и увидела своими глазами столько проблем, недоделок и отступлений, что в пору было опустить руки.

В начале 1952–1953 учебного года министр обратила внимание общественности на такие проблемы, как нехватка кадров, безотрадные условия жизни учителей и учащихся в горных районах, отсутствие элементарных помещений для школ, учебников, канцелярских принадлежностей.

По этим вопросам было принято не только обширное решение, но и произошли некоторые сдвиги. Газеты, радио извещали, какие перемены происходили в отдаленных от столицы районах Дагестана. До совершенства было далеко, так что приходилось по-прежнему, засучив рукава, трудиться и дальше.

Не будем ханжами. Среди многих вопросов был еще один, который мог заинтересовать многих: как и кто поднял вчерашнюю учительницу Мамашеву на такую высоту? Объяснение самое прозаическое. В те годы шло интенсивное выдвижение женщин-горянок на партийно-государственные должности.

Б. С. Мамашева так и не узнала, кто остановил выбор на пост министра просвещения именно на ней. Ее пригласили в кабинет первого секретаря обкома партии. Во время беседы с Абдурахманом Данияловым она то садилась, то вставала, мяла в руках платок.

Первый спросил:

– Вы что-то хотите сказать?

– Да, да, – произнеслаа Мамашева, – у меня семья, дети, домашнее хозяйство, и вдруг – министр…

Секретарь улыбнулся:

– Магомедову Айшат мы выдвинули первым секретарем Гергебильского райкома партии, а ведь у нее детей в два раза больше, чем у Вас…

После небольшой паузы Даниялов спросил:

– Может, супруг против?

Оказалось, нет, с этой стороны проблем не было.

Роза Эльдарова и Бурлият Мамашева

Имелась еще одна чрезвычайная проблема, беспокоящая и начальство, и общественность, и родителей, над решением которой бились веками и будут биться, вероятно, до тех пор, пока существуют отцы и дети, учителя и ученики. Бурлият Салаутдиновна уловила, если можно так выразиться, следующую закономерность: «Если ей в какой-либо школе говорили, что нынешние дети – не приведи господь», значит, дела в этом коллективе из рук вон плохи. Стереотип «плохие дети» из голов таких учителей нельзя было ничем вышибить. Однако ни указом, ни приказом, ни примером какого-либо успеха нельзя было достичь. Недобор и текучесть кадров не давали возможность применить какие-либо санкции в отношении таких преподавателей.

Попытка распространения так называемого передового опыта какого-либо ощутимого результата не дала. Короче говоря, вопрос, о котором я веду речь, с повестки дня никогда не снимался, он был постоянной головной болью министра и его сотрудников.

Будни состояли не только из командировок, отчетов, оргвыводов, вызовов «на ковер». В безвыходном положении оказывалось министерство, когда бесконечные звонки или ходатаи из аулов умоляли прислать педагогов самых различных дисциплин. Колоссальную помощь в этом направлении оказывала Россия, однако всевозрастающую потребность в кадрах и она не могла удовлетворить.

Ходатаям приходилось отвечать казенной фразой: «Обойдитесь своими силами». Как обходились «своими силами», думаю, не трудно догадаться даже людям, не имеющим отношения к области просвещения.

Атлыбоюн стоял в ущелье между морем и горами и обдувался свирепыми ветрами. Здесь водились смертельно опасные змеи – гюрза. Когда наступала засуха, а такое бывало через каждые два года, вода в родниках и ручейках иссякала. Все это послужило основной причиной ухода населения из Атлыбоюна в более спокойное место – Ленинкент.

Название исчезнувшего аула теперь можно прочесть разве что в исторических книгах да в статистических отчетах прошлых веков. На месте села остались почерневшие от времени могильные плиты.

Вместе с родственницей Бурлият Салаутдиновна иногда выбирается, чтобы посетить кладбище, постоять в алхаме. Рассказать о переменах в семье, о себе и о том, что делается на свете тем, кто ушел из этого мира давно и недавно. Она любит побродить по тем местам, где прошло детство. И хотя жили они бедно, но с высоты пройденных лет ей кажется слаще того времени не было.

Б. С. Мамашева – желанная гостья в Ленинкенте, и не только во время свадеб или торжеств. Пенсионный возраст нисколько не умалил ее авторитета в республике.

Живет моя героиня в Махачкале с внучкой Умугани, названной так в память о матери Мамашевой. Она музыкант, исполняет любимые мелодии бабушке на фортепиано, а Бурлият Салаутдиновна закроет глаза и отдается воспоминаниям.

Заканчивая рассказ о Б. С. Мамашевой, мне остается добавить, что она пока единственная женщина, которая была министром просвещения Дагестана.

Родоначальником прославленного в Дагестане тухума Далгат является Магомед, который родился в даргинском ауле Урахи в 1849 году.

В десять лет против воли отца он тайком уехал в Темир-Хан-Шуру, чтобы учиться в русской школе. Один из биографов сообщает, что Магомед Далгат в 13-летнем возрасте был приглашен к знаменитому лингвисту П. К. Услару как переводчик при составлении грамматики урахинского диалекта даргинского языка.

Не довольствуясь полученным в Темир-Хан-Шуре образованием, дагестанец едет в Ставрополь, сдает экзамены в гимназию, которую с высокими оценками заканчивает в 1869 году. В двадцать лет он начинает учиться на медицинском факультете Московского университета.