Чтение онлайн

– Да нет, тут совсем другое, сынок… Просто… когда папа был очень болен, он не различал нас с Мэг. И Мэг подумала, что лучше было бы… не смущать его больше.

Все прозвучало очень просто. И это было правдой. Убежденная собственными словами, она улыбнулась.

– Теперь папе лучше. Я уверена, что недалек тот час, когда у нас все пойдет, как в старые добрые времена.

Алекс проницательно заметил:

– А как же дядя Чарльз?

Миранда откинула волосы, отчасти теряя уверенность.

– Ну что ж… Я просто не знаю, Алекс.

– Прости, ма. Но, как ни жаль, Мэг не захочет приехать без него. А двум ее детишкам здесь было бы так хорошо. Да и с дядей Чарльзом жить здорово.

Миранда поспешно вернулась к незастеленной постели.

– Да. Я думаю, ты прав. Уверена, что прав, – сказала она.

Питер прижал ее к себе крепко-крепко, словно не позволяя ей больше никуда уходить, но и только.

– Видишь ли, Миранда… – Он целовал ее волосы, глаза у него были закрыты. – Я хочу… чтобы ты делала свое дело. С тех пор как умер Брет Сент-Клэр и я увидел, что это значит для тебя, как для меня живопись… Я бы умер, если бы не смог рисовать.

– Да, я знаю, дорогой. – Она обвила его руками. В нем говорил здравый смысл, но такой хрупкий, такой уязвимый.

– Уже с тех пор я хотел, чтобы ты вернулась в театр. Я чувствовал… ты знаешь, что… ты знаешь…

Она тихо произнесла:

– Джон Мередит?

– Да. Я чувствовал, что это вроде обмана. Я говорил и Мэг, но я хотел, чтобы она осталась здесь. Я хотел, чтобы ты продолжала играть, и все же…

– Питер, лучше всего то, что произошло. Эти четыре последних года были чудесные. Мы наконец-то действительно узнали друг друга.

Он вновь поцеловал ее в волосы.

– Мы старые, добрые друзья, Миранда, – шепнул он.

– Да. И как старые добрые друзья, мы должны доверять друг другу. Правда?

– Ну конечно!

– Значит, если я после этого тура вдруг решу вернуться домой, ты думаешь, это будет хорошо для меня?

Он не отвечал. Она повернулась в его объятиях, чтобы взглянуть ему в лицо, но он потянулся за ней и выключил свет.

– Отлично. Я тебе поверю, – сказал он.

– Спасибо, любовь моя.

Она поцеловала его в губы и положила его голову себе на плечо, как часто делала в эти четыре года. Когда он затих в ее объятиях, она смежила глаза и постаралась заснуть.

В июле следующего года Эми Смизерс сложила свои инструменты в тот самый деревянный сундучок, в котором привезла их из Афин в тридцатые годы, почистила и убрала как можно тщательнее оставшиеся неиспользованными камни и устроилась в своем ветхом раскладном кресле на плато. Там и обнаружил ее Спиро на следующее утро, явившись прибраться в саду к приезду семейства Коваков. Должно быть, она умерла еще вечером, возможно, сразу же после захода солнца, когда настала холодная ночь. Она казалась совершенно счастливой.

Чарльз и Мэг, оставив детей на попечение Магды, вылетели немедленно. Они нашли оставленное им письмо и приготовили все к самым тихим на острове похоронам. Она успокоилась в своем садике среди обломков камней, из которых она высекала фигуры столь долгие годы. На ее могиле установили то самое мраморное изваяние, в котором в 1977 году она изобразила себя и Еву Ковак.

Печаль Мэг была горше и мучительнее всего, что она переживала раньше. Еще год назад Чарльз закончил свою книгу, и, прочтя ее, она узнала об Эми, возможно, больше всех. Чарльз много беседовал с Эми о прошлом, и ее образ наполнял собой книгу.

После церковной службы отпевания они пошли в коттедж Эми и занялись его уборкой. Удивительно, как мало там нужно было сделать.

– Она все разобрала по годам, – заметила Мэг. – Я думала, что мы найдем тут кучу незаконченных работ. Помню, когда я тут обедала впервые, все было покрыто каменной пылью.

– Ей было за восемьдесят. Она знала, что не вечна. – Чарльз сложил на столике книги. – Нам нужно все тут просмотреть, но потом давай все оставим как было. Это всегда будет домом Эми, так что пусть здесь все остается по-прежнему.

– Это нельзя знать наверняка. Мы же не нашли завещания. Может быть, она оставила остров еще кому-нибудь. Могут же у нее быть давно забытые родственники в Австралии или еще кто-нибудь!

– Дорогая, мы с ней все это обсудили. Она оставила остров Эми и Эндрю. Но… знаешь, Мэг, ведь я после смерти моей матери скрыл от нее… Я говорил тебе об этом много лет назад, но ты не придала этому значения. Остров не принадлежал моей матери, не принадлежал он и Эми. Андроулис завещал этот остров мне.

– Но зачем же ты… почему же ты не открылся ей?

– А что я мог сказать? Если бы Эми узнала, что Андроулис не посчитался с ней, она считала бы свою жизнь потерянной. – Он скорбно улыбнулся. – Эми любила этого старого негодяя даже больше, чем моя мать. Но… видишь ли, Мэг… моя мать подарила Андроулису сына. – Он выжидательно посмотрел на Мэг. – Я ведь не Ковак, Мэг. Меня должны были звать Чарльз Андроулис. – Он беспомощно пожал плечами. – Прости, дорогая. Конечно, я всего лишь незаконнорожденный, но…

Она пораженно воскликнула:

– Эми рассказала мне об этом много лет назад! Считалось, что ты не знаешь об этом!

Теперь была его очередь изумляться.

– Эми знала? О Господи! А не думаешь ли ты, что она и про остров догадывалась? Конечно, можно было бы надуть ее, что-то наплести, но ведь Эми была до ужаса умна…

– Но не в том, что касалось Андроулиса, – заметила Мэг. – Нет, вряд ли она догадывалась. – Она взглянула на него иными глазами. – Ах, Чарльз… ты… ты… – Она задохнулась от недостатка слов. – Ты такой милый!

Засмеявшись, он обнял ее и воскликнул через ее плечо:

– Ты слышала, Эми? Никакой я не ублюдок, а даже очень милый!

Мэг ласково сжала его плечо.

– Ах, любовь моя… Мой дорогой и любимый. Так вот почему тебе так была нужна семья. – Она внезапно догадалась. – Но ведь у тебя есть семья! Кристина Андроулис – твоя сводная сестра? Не могу поверить в это!

– Они никогда не признавали меня, Мэг. Для них я был незаконнорожденный. Они всегда жутко боялись, как бы я не потребовал своей доли.

Она помолчала, пытаясь переварить все услышанное. Он снова привлек ее к себе.

– Мэг. Но ведь это ничего не значит, правда?