Чтение онлайн

– Вы смеетесь надо мной?

– С чего вы так решили? Я еще не видел таких проникновенных глаз.

Она присела на краешек кровати у изножья.

– Джек, давайте без шуток. Я слишком встревожена, чтобы шутить.

– Конечно, – спохватился Джек. – Еще раз извините. Но почему бы вам прямо не рассказать, что происходит?

Элен медленно вдохнула и, убедившись, что Джек не подтрунивает над ней, заговорила:

– Дело в том… вчера мы нашли… точнее, это Флоранс его нашла.

– Билла? – встрепенулся англичанин. – Вы нашли Билла?

– Нет, – покачала головой Элен. – Простите. Флоранс нашла молодого немецкого дезертира. Он прятался в нашем сарае.

– Боже милостивый! И теперь он обитает у вас на чердаке?

– Да, – поморщилась она. – Выйти оттуда он не может. Оружия при нем нет, но он находится в ужасающем состоянии. Трясется, заикается. Вчера я дала ему сильное снотворное, чтобы не поднимал шума. Меня волнует, как быть с ним дальше.

– Значит, никакие это не крысы. Так я и думал. Если хотите, я с ним поговорю.

– Вы знаете немецкий?

– Более или менее. Но ради вашей же безопасности этого парня нужно как можно скорее удалить из дома.

– Знаю. Я уже пожалела, что согласилась оставить его у нас. Но когда его увидела… Жуткое зрелище. Весь грязный. Оголодавший. Словом… – Она вздохнула. – Нелегко принять правильное решение, когда вокруг сплошная неопределенность. Но если немцы станут его искать и найдут у нас… вы представляете. О последствиях лучше не думать.

Судя по его взгляду, Джек это понимал.

– Мне нужно на работу. Флоранс позаботится о вас. Вам пока придется остаться здесь, но если вдруг случится непредвиденное, прыгайте из окна. Внизу сарай, у него жестяная крыша. Выдержит. А потом уходите в лес.

– Не беспокойтесь. Я опытный боец. Уж если я смог пережить тот ад в начале года, переживу и другие напасти.

Элен в этом не сомневалась. Если на кого и полагаться, то на такого, как он.

– Скажите, а что именно вы собираетесь здесь делать?

– Что именно? – переспросил он и улыбнулся. – Подробностей рассказать вам не могу. Полагаю, вы слышали о налетах авиации союзников? О бомбардировках военных заводов, складов, железных дорог, портов, других промышленных объектов и в особенности электростанций?

– Конечно слышала.

– Тогда вам известно, что это нанесло ощутимый урон немецкой военной машине.

– Ага, так это по вашей вине у нас то и дело гасло электричество?

– Боюсь, что так, – признался он. – В этот раз меня сбросили для осуществления следующей стадии.

– В чем она будет выражаться?

Джек поднял брови и выразительно посмотрел на Элен:

– Это я оставляю вашему воображению.

«Он намекает на диверсии на железных и автомобильных дорогах», – подумала она, но промолчала.

– Вы, случайно, не знаете, у кого спросить насчет какого-нибудь неприметного ровного лужка?

Элен нахмурилась, потом сообразила: союзникам понадобилось место для сброса оружия или даже приземления небольшого самолета.

– Я передам ваш вопрос.

– А ваша сестра Элиза сейчас дома?

Элен подняла глаза к потолку и лишь потом снова посмотрела на Джека:

– Скорее всего, она пошла в свое кафе. Оно служит центральным почтовым ящиком.

– Понимаю.

– Я за нее волнуюсь. Здешних мужчин насильственно отправляют на работу в Германию. На два года. Они всячески стараются уклониться. Мы называем их r'efractaires [10] . Эти люди приходят в кафе и спрашивают, как им вступить в ряды Сопротивления. Элиза передает их просьбы в партизанские отряды. Командиры отрядов сообщают о местах встречи и уже там решают, кому из r'efractaires можно доверять. Думаю, вы понимаете, что кое-кто из обратившихся на самом деле оказываются шпионами.

– Славная девушка! – восхищенно присвистнул Джек. – Храбрая. Она будет нам полезна.

– Храбрая? Я бы назвала ее бесшабашной. Но она сможет свести вас с кем-то из агентов УСО, которые уже здесь.

– Вы должны гордиться ею.

– Наверное, но я очень за нее боюсь. Вы правы, она смелая и стойкая. Но она сильно рискует. Ведь нацисты могут пронюхать, каким целям служит ее кафе. К тому же она сблизилась с одним из маки. Его зовут Виктор. Это создает ей дополнительную опасность.

– Это ее сердечный друг?

Элен пожала плечами и пошла к двери.

– Кстати, отличный кекс, – похвалил Джек, откусив кусок.

– Благодарите Флоранс.

Джек откусил еще, прожевал и вдруг спросил:

– Пока вы не ушли, можно у вас полюбопытствовать?

– О чем?

– Как вы втроем здесь оказались?

– Долгая история, – отмахнулась Элен, не желая говорить на эту тему.

– Тогда изложите самую суть.

Элен согласилась.

– В общем, после внезапной кончины нашего отца мама продала наш прежний семейный дом и купила себе домик в Глостершире, где сейчас и живет. А мы переехали сюда.

– И всё?

– Да. А теперь отдыхайте. Я потом загляну.

Она не стала говорить, какой шок испытала вместе с сестрами, когда Клодетта объявила, что их прекрасный ричмондский дом выставлен на продажу, а дом в Сент-Сесиль слишком мал и всех не вместит, поэтому семья разделится. Сестры отправятся во Францию и будут получать скромное пособие, которым будет распоряжаться Элен. Мать останется в Англии в небольшом коттедже, купленном ею. Через какое-то время Клодетта отвезла их сюда и помогла устроиться, однако вскоре вернулась домой. Их деревенская жизнь казалась временной мерой, но потом вмешалась война. Клодетта была вынуждена остаться в Англии, а они – здесь.

Почти все семь лет, прожитых в этом доме, сестрам приходилось вести самостоятельную жизнь. Мать иногда присылала короткие письма вроде недавнего, но прямое почтовое сообщение с Англией давно прекратилось, а при отсутствии телефонной связи их контакты с матерью свелись к минимуму.

По дороге к центру деревни, проходя по стертым булыжникам старинных улочек мимо сгрудившихся домиков и садов, Элен сознавала, что появление Джека пробудило в ней давно погребенные чувства. Или ее так всколыхнуло присутствие Томаса. Как бы то ни было, она приучила себя не думать о Жюльене и о том, как могла бы сложиться ее жизнь. А теперь на нее нахлынули воспоминания. Жюль был единственным, кого за эти семь лет она по-настоящему любила, но он ушел на войну и пропал без вести. Она помнила его жаркие руки у себя на теле. Помнила их прощальную ночь, когда она наконец отдалась Жюлю, быстро высчитав, что сейчас – самое безопасное для нее время. Вскоре после их близости он ушел, а она осталась в амбаре, слушая успокаивающие звуки ночи. Уханье сов, крики ночных птиц, шорохи мелких зверюшек, снующих в траве. Она и сейчас любила это ощущение покоя, наступавшего после захода солнца. Листва на каштанах и дубах становилась темной, от земли поднимался жар, и все дышало покоем. Иногда раздавалась короткая соловьиная трель. Нынче этот промежуток между днями давал ей шанс ощутить покой. Сестры укладывались спать, а она садилась в темноте сада, медленно вдыхая ароматы ночи наедине со своей жизнью.

Элен прошла мимо стайки деревенских старух, любивших выползать на улицу ни свет ни заря. Старушечьи плечи были покрыты теплыми вязаными платками, хотя наступила весна, а ветер был легким и приятным. Со стороны железной дороги донесся свисток проходящего поезда. Где-то во дворе голосисто кукарекал петух. В другой деревне, за рекой, лаяли собаки. Там на утреннем солнце сияли красные крыши и охристые стены домов.

Вокруг главной деревенской площади сосредоточились основные магазины: boulangerie, patisserie, 'epicerie, boucherie [11] . Чуть поодаль находилась кузница Мориса Фаброна, а за углом – auberge [12] , которой владела придурковатая мадам Дешан, по-прежнему красившая свои завитые седые волосы в огненно-рыжий цвет. Всеми делами в гостинице расторопно заправляла ее пухленькая грудастая дочка Амелия, предпочитавшая облегающие платья. Большинство магазинов и лавок оскудели, предлагая лишь самое необходимое: морковь, брюкву и еще кое-что из овощей, а также яйца. Но те, у кого водились деньги, всегда могли воспользоваться услугами черного рынка. Невзирая на комендантский час, окрестные крестьяне все так же приезжали по ночам на телегах, привозя овощи.