Догмат искупления в русской богословской науке
Шрифт:
Не всем своим сочинениям сам митр. Филарет придавал одинаковое значение: одни сочинения им были исключены из прижизненных изданий, другие исправлялись, некоторые он вовсе воспрещал печатать. Бесспорно, что каждое творение великого святителя заслуживает внимательного изучения, но не каждая мысль, по его же выражению, может быть принята «в равной силе». Составитель не учел этого обстоятельства и потому не избежал искажения мысли великого богослова и прямых противоречий.
В то же время высказывались и противоположные мнения, основанные на изучении его проповедей, и таким образом можно было бы сделать вывод, что в воззрениях митрополита Филарета на искупление заключается противоречие [87] .
87
«За ними (словами митр. Филарета в Великий Пяток) скрывается как будто целое воззрение на искупление, замечательное редкою у нас независимостью от католических образцов в схоластическом богословии» (Светлов П., прот. Крест Христов. С. 13). «Что касается митрополита Филарета, то наряду с господствующим «юридическим» освещением тайны искупления есть у него и прозрение в нее, как в тайну любви» {Дмитриевский И., свящ. О тайне искупления // Вера и разум. 1916. № 11. С. 1305). Много противоречий в кн. Городкова и Орфанитского, особенно много в статье архиеп. Никона (Рождественского).
По этому поводу следует прежде всего заметить, что богословская мысль великого святителя заслуживает более внимательного изучения. А это изучение показало бы, что пресловутая формула катехизиса вовсе не выражает воззрений митрополита Филарета и едва ли даже принадлежит ему.
В творениях митрополита Филарета, главным образом ранних, можно в терминологии найти отдельные признаки «юридического» понимания искупления, но в большей части своих изысканий, а к теме искупления он обращался неоднократно, его истолкование не только вполне свободно от латинского («юридического») понимания, но и отличается такой глубиной и ясностью, каких недостает большинству последующих опытов.
Остерегаясь что-либо прибавлять к словам великого богослова, ограничимся приведением ряда мыслей, заимствованных из его проповедей, где, по выражению Киреевского, находится «много бриллиантовых камушков, которые должны лежать в основании Сионской крепости» православного богословия [88] .
Наилучшим богословским (в буквальном смысле учения о Боге) введением в понимание митрополитом Филаретом сущности искупления следует признать его слово в Великий Пяток (1916) [89] «Тако возлюби Бог мир» (Ин 3, 16). Здесь глубочайшие богословские постижения выражены с большой силой, художественностью и «филаретовской» точностью.
88
См.: ЗавитневичВ. А. С. Хомяков. Т. 1. Кн. 2. С. 971.
89
Филарет (Дроздов), митр. Слова и речи. Т. 1. С. 89–98.
«Христианин! Пусть тьма покрывает землю\ Пусть мрак на языки\ Восстань от страха и недоумений! Светися верою и надеждою! Сквозь тьму приходит свет твой (ср.: Ис 60, 1—2). Пройди путем, который открывает тебе раздирающаяся завеса таинств; вниди во внутреннее святилище страданий Иисусовых, оставя за собою внешний двор, отданный языкам на попрание. Что там? Ничего, кроме святой и блаженной любви Отца и Сына и Святаго Духа к грешному и окаянному роду человеческому!
Любовь Отца — распинающая. Любовь Сына — распинаемая. Любовь Духа — торжествующая силою крестною. Тако… возлюби Бог мир…
Не человеки здесь ругаются Божию величеству: Божий Промысл посмевается буйству человеческому, без нарушения свободы заставляя его служить высочайшей Своей премудрости. Не лукавые рабы прехитряют Господа: Всеблагий Отец не щадит Сына, дабы не погубить рабов лукавых…
Кажется, мы, и проникая в тайну распятия, и усматривая в страданиях Сына Божия волю Отца Его, более ощущаем ужас Его правосудия, нежели сладость любви. Но сие должно уверить нас не в отсутствии самой любви, а токмо в недостатке нашей готовности к принятию ее внушений: бояйся… не соверьиися в любви, — говорит ученик любви (1 Ин 4, 18). Очистим и расширим око наше любовию, и там, где оно смешалось страхом Божия суда, насладимся зрением любви Божией. Бог любы есть, — говорит тот же созерцатель любви (1 Ин 4, 8). Бог есть любовь по существу и самое существо любви. Все Его свойства суть облачения любви, все действия — выражения любви [90] . В ней обитает Его всемогущество всею полнотою своею… она есть Его правосудие, когда степени и роды ниспосылаемых или удерживаемых даров Своих измеряет премудростью и благостию, ради высочайшего блага всех Своих созданий [91] . Приблизьтесь и рассмотрите грозное лицо правосудия Божия, и вы точно узнаете в нем кроткий взор любви Божией». Вот, христиане, и начало, и середина, и конец Креста Христова — все одна любовь Божия! Как в чувственном сем мире, куда ни прострем взор: к востоку или западу, к югу или северу, всюду зрение упадает в неизмеримость неба, — так в духовной области тайн, по всем измерениям Креста Христова, созерцание теряется в беспредельности любви Божией» [92] .
90
Ср.: «Боглюбы есть (1 Ин 4, 8) в существе Своем и милосерд в Своих действиях относительно к человеку: сколько ни многоразличны сии действия, они имеют единое начало — благость и единый конец — благо» (Филарет (Дроздов), митр. Слова и речи. Т. 1. С. 294).
91
Ср.: «Он милует и тогда, когда поражает, и готов ежеминутно даровать облегчение по способностям приемлющего, сообразно с истинным благом его» (Там же. Т. 3. С. 240); «Бог и в наказаниях Своих благодеющий» (Там же. Т. 4. С. 625); «Он любит, милосердствует, очищает, врачует, приготовляет к блаженству; а мы смотрим и говорим: как тяжко Он посещает» (Там же. Т. 3. С. 263).
92
Филарет (Дроздов), митр. Слова и речи. Т. 1. С. 90, 92, 97. Как отличается заключенное здесь понимание любви Божией и всех свойств и действий Божиих как ее «облачений» и выражений от понятий «вражды Божией», нужды в «умилостивлении для примирения с Богом», от стремления видеть в спасении человека, кроме беспредельной любви Божией, что-то другое, что можно назвать правдою, «гневом Божиим» (проф. Скабалланович), отутверждений о необходимости «примирить в деле искупления вечную правду с вечной благостью» (митр. Макарий) и т. д.
Сравнивать это вдохновенное прославление любви Божией возможно только с гимнами святого Симеона Нового Богослова, отдельными местами из слов святого Исаака Сирина и Григория Богослова — глубочайших созерцателей и богословов Православной Церкви.
Раскрытием «святой и блаженной любви Отца и Сына и Святаго Духа к грешному и окаянному роду человеческому» не ограничиваются высказывания митрополита Филарета о догмате искупления. Не менее глубоко раскрываются им и состояние гибели, из которого спасает любовь Божия падшего человека, и значение каждого из домостроительных действий Божиих, посредством которых «погибший, требующий милосердия Божия, был взыскан и спасен» [93] .
93
Филарет (Дроздов), митр. Слова и речи. Т. 5. С. 537.
«Зло произошло первоначально от злоупотребления свободой существами сотворенными» [94] .
Воля первого человека «отпала от воли Божией и впала в чувственные пожелания. Преслушание, грех, смерть — это звенья одной цепи; взявшийся за первое звено влечет сам к себе последнее» [95] .
«Уклонение от закона есть падение в низший круг действования, расстройство, разрушение, смерть. Вот путь, по которому единем человеком грех в мир вниде и грехом смерть (Рим 5, 12)» [96] .
94
Там же. Т. 3. С. 238.
95
Там же. Т. 4. С. 239.
96
Там же. Т. 1. С. 10. См. также: Т. 3. С. 397. Здесь смерть представляется естественным следствием греха. Если же митр. Филарет упоминает о наказании за грех, то с оговорками, подтверждающими указанное основное положение: «Сколько по естественному последствию, столько же и по праведному наказанию сего преступления он (человек) естественно находится под игом чувственности» (Там же. Т. 3. С. 106). «Смерть и погибель приходят на человека и как естественное следствие удаления от Бога, и вместе как действие правосудия над грехом» (Там же. Т. 3. С. 342). Человек «столь низринут правосудием Божиим, сколько низринул сам себя» (Там же. Т. 4. С. 559). Поэтому когда митр. Филарет говорит о «жертве правосудия», то называет ее «очистительной» (Там же. Т. 5. С. 488), так как само правосудие «очистительное» (Там же. Т. 1. С. 38). «По взгляду святителя, — говорит в недавней статье проф. прот. А. Ветелев, — природа греха сама по себе содержит наказание как естественное следствие греха», — и устанавливает единство в понимании спасения у митр. Филарета и патриарха Сергия (ЖМП. 1951. № 12. С. 56). Замечание чрезвычайно важное и заслуживающее дальнейшего исследования.
«Древо жизни не может быть полезно тому, кто, быв отчужден от жизни Божией, носит в себе внутреннее начало смерти» [97] .
«Все человеки согрешили еще в Адаме, который начал рождать детей уже после греха, не мог без чуда передать им того, чего уже не имел — безгрешности и нетления, и естественно передал то, что имел — грех и тление» [98] .
«Если бы род Адамов мог ощутить себя единым общим ощущением, — оно было бы ощущением беспомощного иерусалимского расслабленного» [99] , так как «грех есть болезнь, внедрившаяся в существо человека» [100] . «Сила греха, собственно, есть немощь» [101] .
97
Филарет (Дроздов), митр. Запись на книге Бытия. 1867. С. 74.
98
Филарет (Дроздов), митр. Слова и речи. Т. 3. С. 261.
99
Там же. Т. 1. С. 234.
100
Там же. Т. 4. С. 540.
101
Там же. Т. 2. С. 18.
«Творец Сам приходит на помощь твари, служит ей, предает ей Самого Себя» [102] , «в Самом Себе приготовляет врачевство для больного рода человеческого» [103] .
«Бог не хочет смерти грешникаТ но еже обратитися… и живу быти ему (Иез 33, 11). Для сего Бог Отец благоволил послать на землю Сына Своего Единородного и Духа Своего Святого. Сын Божий, воплотившийся от Пречистой Девы Марии, в Лице Своем соединил Божество с человечеством, дабы все прочее человечество примирить и соединить с Божеством. Сей Богочеловек, Господь наш Иисус Христос, пострадал и умер, дабы умертвить нашего ветхого человека, то есть греховную в нас силу, от Адама в нас рожденную и собственными грехами нашими питающуюся; воскрес, дабы воскресить в нас нового человека, то есть возбудить в нас благодатную духовную силу, жившую в нас прежде греха Адамова; вознесся на небо, дабы всеобъемлющею властию Своего Божества все соестественное Себе человечество привлечь от земли на небо. По ходатайству Иисуса Христа пришедший на землю Дух Святой, дышущий, идеже хощет, наипаче действенно и ощутительно дышит в слове евангельском и Таинствах церковных… Вот в немногих словах многозначительное свидетельство христианской веры о Боге и спасительных делах Его» [104] .
102
Там же. Т. 4. С. 232.
103
Там же. С. 239.
104
Там же. Т. 2. С. 313. Ср.: Там же. Т. 2. С. 296–297; Т. 3. С. 342–343; Т. 4. С. 178, 496, 543; Т. 5. С. 402, 538. Каждое из этих замечательных изложений могло бы служить формулой, выражающей церковное учение. Более краткие или более пространные, все они выражают одну основную истину: «величайшее из благодеяний Божиих человеческому роду — избавление от области греха чрез нисхождение в оную Единородного Сына Божия» (Там же. Т. 4. С. 338339).
Часто богословская мысль святителя останавливалась на тайне воплощения и вочеловечения Сына Божия.
Бог «вводит Свою Ипостасную Жизнь, Своего Единородного Сына, в малую, избранную, долю человеческого естества, долгим сокровенным действием Его приготовленную, от заразительной примеси греха предохраненную» [105] .
«Слово плоть бысть (Ин 1, 14). Теперь все падшее и отчужденное от жизни Божией получает новый, возвратный ход. Источник Божественный вновь открывается во глубине человеческой природы и внутренно изливает в нее благодатный свет и силу» [106] .
105
Филарет (Дроздов), митр. Слова и речи. Т. 3. С. 342–343.
106
Там же. Т. 2. С. 17–18. Ср.: Т. 2. С. 40; Т. 4. С. 14, 542.
«Его [Христово] Богочедовечество исполнено и орошено Божественною силою по ипостасному или единоличному в Нем соединению естеств Божеского и человеческого; а поелику восприятое и обоженное человечество, яко человечество, есть единоестественное со всем родом человеческим [107] , то оно есть открытый для всех человеков и неистощимый источник Божественной, благодатной, животворящей, всеисцеляющей спасительной силы» [108] .
Еще больше говорит митрополит Филарет о спасительном значении страданий и крестной смерти воплотившегося Сына Божия.
107
По разумению митрополита Филарета, человеческий род является единым по естеству. Все человечество было единым в Адаме и может «посредством веры» соединиться во Христе — Новом Адаме. «Как в Адаме мы подпали греху, проклятию и смерти, так избавляемся от греха, проклятия и смерти в Иисусе Христе» (Катехизис). Этим единством естества в катехизисе объясняется спасительное действие смерти Христовой на всех людей.
108
Филарет (Дроздов), митр. Слова и речи. Т. 5. С. 202.