Чтение онлайн

Он так и не пришел в сознание, хотя операция прошла успешно. К нему практически никого не пускали, но я уговорил врачей, потратив на эти уговоры полтора часа, что буду тихо сидеть в уголочке и не приближаться к другу.

Сейчас я действительно сидел на очень неудобном стуле уже третий час, практически не сводя взгляда с рыжих волос Сатановича, что казались ярче из-за бледности кожи.

– Из-за этих рыжих волос все девчонки по нему с ума сходят,- вдруг раздался голос Артема.- Думаю, что даже с зеленкой по всему лицу и телу он не избавиться от поклонниц.

– Этому засранцу слишком сильно идет зеленый цвет,- засмеялся я, нервно проведя рукой по своим волосам.

– И то верно,- взяв ещё один стул, Лис сел рядом со мной.- Он опять нашел неверный способ привлечь внимание, как тогда в восьмом классе со сломанной рукой.

– Или когда в девятом классе на химии поджег тетрадку,- вспомнил я, как бы больно от этих воспоминаний сейчас не было.

Артем закрыл глаза руками, видимо, стараясь сдержать слезы, но я не мог винить его в этом, сам едва сдерживая порывы броситься на лучше друга и заорать, чтобы он не притворялся, а открыл глаза.

– Он с Дашкой поссорился,- прошептал Артем.- Я думал, что он разбился после того, как поехал с гонок, но он ехал от Дашки.

– Этот идиот даже пьяным ни в одну аварию не попадал, даже мелкую, а тут,- откашлявшись, напомнил я.

– У меня слов нет, честно,- от хриплого голоса Артема у меня по спине прошлись мурашки.

– Что у них опять с Дашкой произошло?- вопрос повис в воздухе, и никто не мог дать на него четкого ответа.

– Сатанович и Демонова - это союз, одобренный не небесами,- засмеялся Артем.

Алиса.

– Ты сейчас куда?- спросила Лизавета, кладя свою светлую головушку на мое хрупкое плечо.

Мы как раз стояли на остановке, дожидаясь, когда же за нами приедет наш милый друг - водитель автобуса, но его, как назло, всё не было и не было.

– К Денису,- прошептала я, обняв себя, когда ветер стал дуть сильнее.- Есть у меня одна идейка.

– То самое?- с намеком спросила Орлова-Синицына, но посмотрев на мое скривленное выражение лица, засмеялась.

– Буду просить прощения на коленях,- невесело засмеялась я, проклиная ветер, который явно намеревался унести меня в страны далекие.

– Оу. Быстро ты к активным действиям перешла,- не хотела успокаиваться Лизка, пританцовывая на месте.

– Синицына,- воскликнула я, хлопнув подружку по плечу.

– Синицыной девятнадцать лет была, а сейчас Орлова,- гордо произнесла Лизка, не убирая свою голову с моего плеча.

– Орлова!- ещё раз воскликнула я, опять ударив подружку по плечу.

– А ты матери не угрожай,- воинственно провозгласила Лизка, вцепившись своими окоченелыми пальцами в мою руку.

– Ты не моя мать,- злобно рассмеялась я, шлепая Лизавету по попе.

– Я Ванькина мать,- в оправдание произнесла Лиза таким невинным голосочком, что мне ничего не оставалось, как засмеяться.

– Ну, ты мать даешь,- смеясь, пролепетала я, высматривая автобусы, что остановились на светофоре прямо перед остановкой.

– Да, дала уже одному, едва не пожалела,- сердито ответила Лизка, закутав свое лицо в шарф.

Наконец-то, подъехал автобус, который мы с Лизаветкой так долго ждали, правда, мест свободных там не было, поэтому пришлось стоять, пока чудный вид транспорта вез нас по кочкам, по кочкам, по маленьким дорожкам.

– Как только с Дениской помиритесь, вспомни, что я уже свой женский долг выполнила, теперь и ты должна,- и снова та же песня в исполнении Синицы.

Как только родился замечательный Ванечка, Лиза, не переставая говорила, что теперь настала моя очередь явить на свет ребеночка.

– Ну, что ты глаза закатываешь, милая,- вздохнула Лизавета,- ты только представь, какие у вас с Тайфунским дети красивые родятся!

– Лиза, нам бы помириться для начала, а потом уже о детях думать,- покачала головой я,- тем более, куда мне, скажи, пожалуйста, детей?

– Ой, ничего ты не понимаешь, глупая,- по-доброму отозвалась Лиза.- Ладно, Моя остановка, пока-пока!

Лизавета в последнюю минуту выскочила из автобуса и за ней сразу же закрылись двери, а я продолжила свой путь дальше - прямо в логово зверю.

Это на самом деле так страшно, идти извиняться перед кем-то, после того, как пообещал, что обманывать больше не будешь.

Я не знаю, как описать с какой силой билось мое сердце или как тряслось все мое тело, как сбивалось мое дыхание и не хватало воздуха, когда я проезжала очередную остановку. Меня уже не держали ноги, но, несмотря на то, что места освободились, я не смогла заставить себя опуститься в одно из сидений.

Сглотнув, что причинило небольшую боль моему сухому горлу, я посмотрела, как автобус подъехал к нужной остановке, и подошла к двери.

Дыши. Дыши. Дыши.

Сглотнув ещё раз, я вышла из автобуса, прижимая руку к животу, чувствуя, как мои органы, моя душа или что там, сжимается в один комок. Боже, лишь бы не загнуться где-нибудь в уголке.

Глубоко дыша, я заставила себя шевелить ногами в сторону дома Тайфунского, моля всех духов смиловаться надо мной, потому что я так сильно хочу быть с Денисом, я действительно его люблю, как умею любить.

Это гораздо сильнее чувства привязанности, вызванное тем, что я отдала нечто ценное Денису, нет, это гораздо больше этого и если Тайфунский испытывает ко мне эти же чувства, то, думаю, он сможет меня простить. Я надеюсь на это всем своим сердцем.

Подойдя к дому Дениса, я замершими пальцами набрала номер квартиры, с волнительным трепетом ожидая, когда мне откроют дверь, но этого не произошло. Ни с первой, ни с пятой попытки позвонить в домофон.

Горестно вздохнув, я отвернулась от домофона, прислоняясь к грязной двери, не заботясь о том, что могу замарать вещи, меня больше беспокоило то, что Денис не открывает мне дверь.

Либо его нет дома, либо он интуитивно знает, что я пришла и не хочет открывать мне дверь, либо он принципиально не хочет открывать дверь всем. Для моей души был по нраву первый вариант.

Напугав меня, дверь пискнула, открываясь, и какая-то девушка нечаянно толкнула меня дверью, но это было совсем неважно, ведь теперь дверь была открыта и я не буду больше мерзнуть на улице, дожидаясь Дениса.

Заскочив в подъезд, бегло поблагодарив девушку за открытую мне дверь, я в закрывающийся лифт, напугав при этом маленького мальчика лет семи, по-видимому, возвращающегося из школы.