Чтение онлайн

Последнее было сказано с такой издёвкой, что мне захотелось вернуться, ухватить лысую голову народного избранника за широкие, как у гоблина, уши и прополоскать его лицо, утопив в сверкающую лаком столешницу.

Но ничего такого я не сделал.

Сидеть по статье политического террора – кому охота? Перевелись у нас Савинковы… А Блюмкины, похоже, теперь у власти…

И вот томительной осенней ночью коротаю время до вожделенного рассвета всё на том же просторном диване, перетирая в голове недавний разговор с Красновым. Надежда напечататься в Москве отдельной книгой рухнула безвозвратно.

Спонсорской благотворительностью хорошо пользуются только пухленькие пишущие (чуть не написал – писающие…) мальчики, да не успевшие вовремя дефлорироваться особы определённого вида. А я для любого богача-доброхота всё равно, как дама в климаксе, бесполезен.

Охраняемый мною объект в глубокой отключке и тесных объятиях ночи. В целях пожарной безопасности свет горит только под входным козырьком, скупо освещая пустое пространство метрах в двух-трёх от застеклённой двери, поэтому за этими метрами кончается моё представление о мире.

Диван широкий, переваливаюсь с бока на бок в мучительных схватках выработанной на дежурствах профессиональной бессонницы. Заглушаю горечь неудавшегося визита бесконечным повтором про себя издевательской песенкой моего послевоенного детства: «Хорошо тому живётся, у кого одна нога: – и штанина не порвётся, и не надо сапога».

Вдруг где-то в глубине подсознания, на уровне древнего инстинкта почудилась неясная угроза. В ночи все чувства гипертрофированы. Затих. Прислушался. Точно! Приглушенный зудящий звук абразивного круга по металлу. Режут «болгаркой» оконную решётку! Так-так, с какой же стороны? Звук высокий, тонкий, наверное, портативное устройство. Теперь для любого дела свой инструмент найдётся. Конверсия!

Нажимать тревожную кнопку пока не решаюсь. Сначала надо узнать происхождение зуммера.

Звук идёт с короткими перерывами, но на одной ноте, и это меня настораживает. Не камертон же там проверяют?!

Прислушался снова. Затаил дыхание. Звук исходил откуда-то сверху, из-под потолка. Включаю освещение. Поднимаю голову в сторону слухового зуда…

Мать-перемать! Увязшая в сладкой ядовитой смолке на потолке залетевшая невесть откуда огромная чёрная муха на скрученной в спираль липучке.

Вот это номер! Достаточно мне нажать тревожную кнопку, и в считанные минуты группа захвата с автоматами наизготовку прибыла бы ликвидировать нарушителя.

Всем было бы очень весело, кроме меня.

За это простым выговором не отделаешься. Остался бы ходячим анекдотом в анналах охраны.

Тьфу ты, сволочь! Сорвал шваброй липучку и выбросил в мусорную корзину.

Мухи в зиму – не к добру!

Ложиться на диван не было никакого смысла. Рассвет начал понемногу перелицовывать накидку из чёрного бархата бледно-голубой подкладкой наружу. Раннее утро. Скоро придёт техническая служба для уборки помещения

Снял с охраны наружную дверь. Вышел на свежий воздух.

А там, на широкой, из края в край прямой улице, по всей линии прострела, ни одного человека, стреляй хоть из пушки, всё равно попадёшь в «молоко». Фонари погасли, и полотно асфальта, отражая льдистый утренний свет, стало похоже на застывший фарватер реки в крутых каменных берегах темнеющих на фоне неба зданий.

Листва с деревьев ещё не облетела, и под слабым предрассветным дыханием утра сухо шелестит – так шелестят старые выброшенные газеты.

Смотреть в ранние часы на пустынную улицу – только вскармливать тоску и неприкаянность, словно находишься на чужой мёртвой планете.

Зябко передёрнув плечами, я повернулся, чтобы снова нырнуть в своё логово, но тут увидел нечто, что остановило моё внимание.

Там, на излёте улицы, какой-то ранний человек, кружась на одном месте, руками и ногами отмахивался, как от стаи налетевших собак, от резвящихся возле него детей.

Дети прыгали ему на шею, взбирались на спину, и, казалось, всеми способами хотели одолеть дядьку и свалить наземь.

Куда это он с детским садом в такую рань!

Детей было около десятка, из соседних дворов выбежали ещё несколько и тоже бросались на мужика. Вот они сорвали с него шляпу, стащили пиджак, стали тыкать кулачками ему в лицо, в живот, бить ногами…

Мужик отмахивался, как-то вяло. Стряхивал с себя «кучу малу», и снова покачиваясь, шёл своей дорогой.

Ребята, отбежав в сторону, о чём-то договорившись, снова набросились на человека, он упал, пополз на четвереньках, потом, тяжело приподнявшись, встал, и, скособочившись на один бок, повернул в мою сторону.

Рассвет уже набирал силу, наливался вишнёвым цветом, и в том человеке угадывался наш завхоз.

Что за странные игрища он устроил с пацанвой? И откуда он их столько набрал? От родни, что ли, идёт? Тоже мне, связался чёрт с младенцами!

Но в этой игре было что-то зловещее. Неестественное.

«Младенцы», завидев меня, разбежались в разные стороны, и улица снова опустела, только свесив голову, устало брёл человек, и этот человек был точно – Шосин!

Ну, поднабрался ухарь-купец! Ну, поднабрался! Наверное, всю ночь где-то гудел?

Шосин кое-как дотащившись до ступеней на входе в телекомпанию, молча повалился набок. Из широкой его ладони, которую он прижимал к груди, меж пальцев пузырилась кровь. Кровью был залита и фланелевая рубашка в широкую, крупную клетку.

До меня только теперь дошёл весь ужас случившегося. Малолетние босяки-ночлежники, волчата, которых за последнее время немало бродило по городу, сбиваются в стаи и понемногу пробуют зубы. Учились быть настоящими тамбовскими волками. Пробивают свои тропы. Метят ареал, свою зону охоты.

Шосин хрипло дышал. Грудь его высоко, так высоко поднималась, что казалось, вот-вот лопнет грудная клетка, порвутся сосуды, выбрызгивая фонтаны крови, и кровь эта зальёт зелёную траву газона, асфальт, улицу…

По телефону набрал «скорую», но там ответили, что сначала надо вызвать милицию. Вызвал тревожной кнопкой группу захвата. Снова позвонил в больницу. Там сказали – «Жди! Скоро будем!»

«Да что же это никто не едет?» – метался я возле хрипящего Шосина, не зная, что делать.

В инструкциях всё сказано на этот случай. Но по-писаному не получается. Рану пальцем не заткнёшь. А если поставишь тампон, то кровь зальёт брюшную полость. Вот и делай, что хочешь…