Чтение онлайн

До окраинного сруба добрались за три минуты. Шли молча, смотря под ноги, чтобы не угодить в рытвину или не зацепиться ступней за корягу. Тропинки не было, так что меры предосторожности оказались не лишними. Калитка, наскоро сколоченная из потрескавшегося от времени штакетника, предательски скрипнула, но никто не обратил на это внимания. Отовсюду торчали ржавые гвозди, и стоило проявить чудеса аккуратности, чтобы не напороться на их изогнутые металлические тела. Пролеты прогнили, покрывшись толстым слоем мокрой серой плесени. Вдоль стены валялись грабли, вилы и лопаты. Самодельные черенки были плохо обработаны. Возле низкого крыльца, начинавшегося тремя ступеньками, стояла конура с дырявой крышей, сколоченная явно наспех и неаккуратно. В квадратном отверстии показалась морда волка. Из открытой пасти на землю капала густая белая слюна. Сергей резко остановился, потянулся за ножом, висевшим на потертом кожаном ремне. Жорик начал медленно пятиться, немного растерявшись и присев от испуга. Антон с визгливым хрустом оторвал штакетник от пролета, хотя трухлявая доска мало чем могла помочь. Спин в мгновение ока оказался за калиткой, сказались молодость и реакция.

Но волк не обратил внимания на непрошенных гостей, лишь соизволил вылезти из будки, выгнуть спину и… Его глаза встретились с глазами Роберта. Человек не разглядел агрессии во взгляде животного, лишь бесконечное любопытство, интерес, какой-то осмысленный и напряженный, что никак не вязалось с бездушной и неразумной тварью. Пронзительный взгляд, заполненный осознанием своего существования, манил искренностью мысли. Человек ощутил наготу, естественную и бесстыдную. «Мир, закованный в границах черепной коробки, зачастую оказывается глубже, ярче и насыщенней, нежели окружающий». Роберт мог поклясться, что эту мысль прочитал в бездонных волчьих глазах. Этот гипнотизирующий взгляд на грани страха и умиротворенного спокойствия напоминал о танце королевской кобры перед жертвой, когда у последней не осталось шансов на спасение и жить осталось считанные мгновения. Тело перестало отвечать на команды головного мозга, транс паутиной сковал дыхание, ставшее невостребованным атавизмом. Молочная кислота забила мышцы, не позволив волокнам нормально функционировать. Вселенская гармония раскаленными иголками обожгла кожу, квантовая запутанность растворила эпителий в агонии умирающей гигантской звезды. Мимо пролетел мыльный пузырь, разодетый во все цвета радуги и над ним не был властен ветер. Он не спешил лопаться, готовый побить любые рекорды в продолжительности существования. Его способности маневрировать между электрическими разрядами можно было только позавидовать. Запахло озоном и сероводородом. Тени стали прозрачными и невесомыми, соперничая с облаками в монополии за обладание небом.

Роберт, словно потомственный лунатик в пятом поколении, похожий на механически запрограммированного робота, обогнул Жорика, немного отстранил Сергея плечом, присел перед животным и протянул руку навстречу пугающей неизвестности. Чуть задержался, задумавшись о последствиях и внимательно наблюдая за реакцией хищника. Волк осторожно обнюхал пальцы человека, позволив его ладони утонуть в густой серой шерсти и потрепать себя за ухо. В благодарность лизнул руку своим мокрым шершавым языком, после чего неожиданно по-собачьи заскулил, поджал хвост и исчез в конуре. Странная реакция для хищника, находящегося на вершине эволюционной пирамиды. Плохая реклама для Canis lupus из семейства псовых.

– Да что в тебе особенного?

Роберт посмотрел на Антона, растерянный вид которого без слов и красноречиво подчеркивал всю уникальность ситуации. Волчий укротитель просто пожал плечами. Голос товарища вернул его к действительности. С Робертом происходили странные вещи, доселе с ним не случавшиеся. Вот и сейчас он провалился в параллельную реальность, в мир, не подчиняющийся принципам космической цензуры и закону сохранения барионного заряда. Так, еще утром здоровый человек, чувствующий себя к вечеру больным, может смело констатировать данный факт по возникшим симптомам без всякого анамнеза и первичного осмотра у доктора.

Жорик со Спином так и остались стоять у калитки, сделать несколько шагов по направлению к входной двери они пока не решились. Сергей поднялся на крыльцо и дважды стукнул кулаком в дверь. Глухой звук, немного погуляв по окрестностям, растворился в сумерках. Несколько минут ничего не происходило, гости уже было собирались развернуться и уйти, но послышались, сначала приглушенные, потом более четкие, шаги и лязгающий звук открываемого засова. Дверь с еще более противным скрипом, нежели калитка, распахнулась, обдав Сергея зловонием, вырвавшимся изнутри и чуть не сбившим с ног. Невыносимо пахло гнилью и застоявшейся мочой. Видимо, при строительстве строения неизвестный архитектор забыл заложить в технологический чертеж вентиляционную систему, а хозяева дома не сильно обременяли себя проветриванием комнат. Такая атмосфера бывает в подвальных помещениях старых пятиэтажек советского периода, размножившихся, словно грибы, в послевоенное время. В них воздух наполнен тяжелым, теплым и влажным запахом прогнивших труб и разлагающейся изоляции, испражнениями крыс и сырых бетонных блоков фундамента. Долгожданный рай для бездомных кошек и людей без определенного места жительства.

На пороге появился мужчина среднего роста и неопределенного возраста. Сломанный нос уродовал и без того некрасивое лицо, достойное почетного места в кунсткамере. На теле неуклюже болталась серая холщовая рубаха с длинными рукавами, залатанная в нескольких местах и перевязанная выцветшим поясом. Черные шаровары, заправленные в хромовые сапоги с истершимися каблуками, тоже нуждались в починке. Роберту бросились в глаза растрепанные грязные волосы, в которых, видимо, комфортно чувствовали себя вши. Засаленная одежда давно требовала стирки. Лицо с посеревшей от грязи кожей не выражало абсолютно ни одной эмоции. В руках со сбитыми фалангами пальцев, непропорционально больших и грубых, находился покрытый плесенью кусок зачерствевшего хлеба. Сергей отступил на шаг, позволяя хозяину внимательней рассмотреть себя. Движение больше машинальное, чем намеренное. Почему-то хотелось держать дистанцию и не приближаться на расстояние, казавшееся небезопасным, к стоявшему в дверях человеку. Последний улыбнулся, обнажив гнилые почерневшие зубы.

– Добрый вечер. Меня зовут Сергей. Это Роберт, Антон. Возле калитки Жора и Николай. Мы из археологической экспедиции. Прибыли с пол часа назад. Сейчас неподалеку собираемся разбить лагерь. Завтра готовимся начать работы.

Сергей сделал паузу, давая возможность жителю деревни представиться самому. Но абориген не оценил жеста. Через плечо Сергея Роберт разглядел старорусскую печь, давно не штукатуренную, с потрескавшимися стенками, да и побелить ее не помешало бы. Сверху печи просторное пространство для спального места, занавешенного грубой холщовой материей. На плохо отесанном столе стоял огарок горящей свечи с потекшим у основания воском и пара деревянных тарелок с дымящимся варевом. По обе стороны стола разместились перекошенные лавки, сидеть на которых было небезопасно. На полу повсюду валялась кожура от картофеля и разбросанные обглоданные кости. За печью было еще одно помещение, посетить которое совершенно не хотелось. Мало ли что найдешь там, может быть скелет хранительницы очага?

В конце концов любопытство взяло вверх и, невзирая на то, что пришлось пройти мимо внушающей страх будки с диким волком, Жорик со Спином на цыпочках пересекли двор и осторожно поднялись по ступенькам, все время оглядываясь назад. Роберту пришлось посторониться, товарищам необходимо было дать возможность прикоснуться к неизведанному деревенскому быту, представляющему яркий контраст в сравнении с суетливой городской жизнью.

– Эй!

Роберт вздрогнул от резкого возгласа Сергея. Грязными руками мужик попытался вцепиться в лицо ничего не подозревающего и растерявшегося Антона. Тот от неожиданности даже выронил недавно приобретенное оружие, дававшее ложное чувство защищенности, штакетник с обиженным глухим звуком скатился по ступеням. Сергей решительным броском вперед грубо оттолкнул хозяина сруба, который потерял равновесие, но чудом устоял на ногах. Похожий на потомственного и похмелившегося забулдыгу он отпрянул назад с омерзительным криком разочарования и тут же захлопнул перед гостями дверь, не опасаясь, что та может слететь с проржавевших петель. Лязгнул закрывающийся засов, поставивший точку в неудавшемся визите.

– Ты что-нибудь понимаешь? – Сергей с надеждой ждал ответа от Роберта.

– Не больше, чем ты. Все здесь как-то странно и не к месту. Не могу объяснить, но ситуация не вяжется ни с одним приобретенным за прожитые годы шаблоном, и это не просто настораживает, а вселяет в меня страх.

С этим нельзя было не согласиться. Не всегда веришь в рассказы посторонних людей, выражаешь толику скепсиса, где-то споришь и ставишь под сомнение правдивость истории, но когда собственными глазами видишь то или иное событие, приходишь к определенным выводам, пускай не всегда логическим, то истина становится выстраданной до боли и востребованной. И только через некоторое время, подчиняясь законам социума, делишься с окружающими произошедшим и запомнившимся ярким мгновением в своей жизни, уже сам отстаивая истинность прожитого момента. Впечатлительность всегда делила людей на три категории – на тех, кто верит беспрекословно, кто сомневается, но допускает вероятность имевшего места события, и кто без промедления выбрасывает в мусорное ведро любые истории вне границ принятой обществом морали. Консерватизм, как идеологическая приверженность традиционным ценностям и порядкам, социальным или религиозным доктринам, свойственен всему животному миру. Все млекопитающие чтят свои традиции.

– Видимо, то же прием нас ожидает и в остальных домах. Ребята, я не вижу смысла находиться в этой странной деревне. Очень сомневаюсь, что мы избежим неприятностей, если продолжим знакомство с местными жителями. Давайте возвращаться в лагерь. Как говорится, утро вечера мудренее, а там будет видно.

– Антон прав. Вряд ли нам удастся выяснить что-либо сейчас. Я чувствую опасность, а это плохо.

– Чушь какая-то, но спорить не будем, – ответил почему-то шепотом за себя и Жорика Николай. – Поверьте, сейчас во мне огромное желание взять ноги в руки и дать спринтерского стрекоча. Кто со мной?

Всю дорогу до лагеря никто не проронил ни слова, каждый погрузился в свои мысли. Сигареты уходили одна за одной. Спрос на никотин достиг апогея, биржи взорвались ростом котировок, но количество товара было ограничено. Так и до карточной системы недалеко. А далее спекуляции с подделкой товара. Вот тебе и отвлечённое, умозрительное рассуждение в противоположность рассуждению об эмпирических фактах.

В лагере ребята рассказали о результате похода. Роберт почувствовал, как волны накатившей, пугающей слабости породили у всех чувство первобытного животного страха. Мужчины еще держались, но женская половина экспедиции готова была вот-вот поддаться панике. Атмосфера раскалилась до предела. В работе нервной системы начали происходить сбои, нейроны отказывались передавать информацию по цепи, предпочитая попрятаться в силиконовые раковины. Света прильнула к Роберту, и он сердцем почувствовал ее испуг. Девушка дрожала всем телом, и озноб не был порождением холода. Необходимо было что-то срочно предпринять и предотвратить бесконтрольное бегство «французов из-под матушки Москвы».