Чтение онлайн

— Этого ты нам с мамой не рассказывал, — заметил брат.

— Так было нужно.

— Что ты там забыл? — не отставал Андрей.

— Пытался понять, — спокойной, размеренной интонацией отвечает отец.

— И?

— Это он их убрал, — слух режет признание, когда папа занимает место на диване рядом со мной.

— Кого? — не понял я.

— Друзей? — одновременно со мной предположил Андрей.

— Он не простил им Марго, — поясняет скорее мне, чем брату. — И в будущем они могли помешать ему. Вряд ли Кристофер планировал стать трупом. Скорее, при совершении манёвра, дружок его разгадал и утянул с собой. Я видел копии официального расследования со схемами. В последние секунды он принял своё решение ради неё.

— Почему ты в этом уверен? — скептически второй раз встреваю в их диалог.

— На это указывает многое. Но главное: я на его месте поступил бы также.

С лестницы раздался всхлип. Мы обернулись. Там, замерев, стояла мама. С глазами полными слёз и рукой закрывающей рот, пытаясь не проронить ни слова.

— Мама! — крикнул я и принялся догонять, когда она побежала наверх в свою комнату, так и не спустившись.

Замираю перед её дверью. Слушаю. Тишина и редкие всхлипы. Плачет. Прижимаюсь лбом к двери и легонько стучу.

— Мам? Мам, прости меня, слышишь? Я дурак, мам!

Тишина.

— Мам, я войду? — нажимаю на ручку двери, проверяя заперта ли она. Дверь открывается, и я вхожу.

В тёмную комнату свет проникает из коридора, освещая очертания самой родной мне женщины. Той, что люблю больше всех на свете. Той, что боюсь ранить и ради которой пойду на всё.

Подхожу к кровати, на которой лежит и тихо плачет мама. Падаю на колени и обнимаю, прижимаясь к её груди головой. Как в детстве, когда мне было страшно, и мама меня утешала. А она снова как раньше начинает гладить и перебирать рукой мои волосы.

— Не пойму, чем я тебя заслужил? Я тебя не достоин. Огорчил. Я не хотел ковырять в старой ране. Если бы я раньше знал… Прости!

И ничто так сильно не греет, как её слова.

— Я больше всего на свете вас люблю!

Валерия

Зимние и весенние дни пролетали своим чередом. Рабочая рутина в светлое время суток сменялась вечерним отдыхом в объятиях мужчины. Выходные по-прежнему принадлежали только мне. В этом графике, конечно, были исключения. Макс никогда не пренебрегал своей семьёй, и в нужные моменты всегда был с ними рядом.

Это касалось всех праздников и знаменательных событий, например, таких как рождение внучки. Милая девчушка, рождённая в феврале и названная Алисой, радовала не только родителей — Веронику с Андреем, но и была отдушиной для Маргариты и Максима. Он с восхищением рассказывал мне о ней, делясь подробностями её маленьких успехов. А я в эти моменты невольно задумывалась о том, как иначе могла сложиться их судьба, роди тогда Марго желанную дочку.

Я тоже времени даром не теряла. Выбрала автошколу, расположенную недалеко от моего дома, и прошла обучение. Максим настоял на дополнительных, как он выразился «качественных», занятиях с инструктором, которого подобрал для меня сам. И сделал он это, прекрасно осознавая, что мне понадобится передвигаться не только по городу, но и ездить к бабушке по трассе. Инструктор по вождению тренировал так, что в первую очередь начисто выбил из меня страх перед транспортным средством и скоростью. Так как сначала движение в сорок километров в час казалось мне бешенным, и я вся тряслась, теряя контроль над автомобилем. После стало легче, и я с удовольствием знакомилась с этим процессом.

Права получила недавно. Теперь мне предстояло выбрать себе четырехколёсную подружку. Макс настаивал на дорогих вариантах, я же хотела попроще. В итоге к общему знаменателю в этом вопросе мы пока не пришли. Зато сошлись в другом. Я совсем отказалась от покупки жилья. Оно мне сейчас было не нужно. Чёткого представления, где я хотела бы в будущем жить, у меня не было. Точно знала, что хочу дом. Мечтала о нём, но выбирать его мне хотелось бы с тем мужчиной, что пришёл бы в мою жизнь навсегда. Виленский понял моё желание, но упрямство позволило ему сделать по-своему. Он положил на счёт сумму, запланированную на квартиру, и сказал: «Вот потом и купишь».

На майские праздники я уговорила девчонок поехать к моей бабушке. Рома вызвался нас отвезти и через пару дней забрать, но, не выдержав, взял отгул и с Денисом приехал к нам. Бабушка была так рада нас видеть, что расцвела на глазах. Оля с Сашей ей очень нравились. За время учёбы я с девчонками периодически сюда приезжала. А парней бабуля увидела впервые, и они ей приглянулись.

Когда она услышала, что Рома с Денисом рассчитывают переночевать в машине, тут же стала их ругать. В шутку, конечно. Она заставила их остаться ночевать в зале, где был старенький, но удобный, раскладной диван, а сама ушла к подружке-соседке. Мы же с девчонками, как приехали, были размещены бабушкой в комнате с широкой кроватью и диваном, ранее принадлежащей мне и маме. Мне даже показалось, что бабуля просто не хотела никого смущать, хотя нам её общество ничуть не мешало.

Деньки выдались по-летнему тёплые, и мы с ребятами решили устроить пикник на песке у речки. Парни с утра съездили на рынок за свежим мясом, замариновали шашлык и докупили то, чего не хватало для отдыха. Собрав всё, что нам было необходимо, мы пошли в ту сторону, где заканчивается местный пляж. Это было особое место, где речка огибала холм, внизу которого в конце песчаного пляжа лежали стволы давно поваленных деревьев. Там всегда по вечерам собиралась молодёжь, но днём на нашу удачу оно пустовало.

Отдохнули мы в этот день хорошо, если не считать одно маленькое недоразумение. Выпрошенная Олей у Ромы копчёная курица, что мы с ней вдвоём съели, оказалась подпорченной. Почему мы так решили? А потому, что только нас вечером вывернуло наизнанку, но благодаря стараниям бабушки уже утром мы себя чувствовали лучше. Вот не ем я такое обычно, не надо было и начинать.

Вернулась на работу я окрылённая и вдохновлённая пробудившейся природой. Влада сразу поинтересовалась, как я отдохнула и хорошо ли себя чувствую. Она звонила мне, когда мы с Олей отравились, и очень переживала. Я ответила подруге, что мне уже лучше, хотя ещё осталось лёгкое недомогание. Но будни закрутились снова, отсчитывая последние весенние денёчки. Скоро лето и мой первый отпуск на работе, который я решила взять в июне. А пока сосредотачиваюсь на рабочем процессе и погружаюсь в него с головой. Не замечаю, как приходит на телефон сообщение от Виленского, и чуть не пропускаю второе.

Сначала читаю первое сообщение, отправленное двадцать минут назад.

«Быстро беги ко мне!»

Странное оно какое-то. Читаю следующее, которое пришло только что.

«Лера, живее! Я не шучу».

Блин, да что случилось-то?! Бросаю чертежи и бегу к лифту. Поднимаюсь на пятнадцатый этаж, кажется, целую вечность, а в голове ни одной мысли о причине такой срочности. Меня насторожил именно тон сообщений, и это не мог быть какой-то пустяк.

— Почему так долго? — грубо бросает Виленский, даже не обернувшись при моём появлении.

— Максим, я чертила…

— Максим Викторович! Запомни, ты на работе! — перебивает меня, ударив по столу ладонью. А я вздрагиваю от неожиданности, испугавшись его голоса, едва не переходящего на крик. Он продолжает стоять у стола, и мой взгляд привычно упирается в его спину. — Если я велел немедленно явиться, ты должна через минуту быть тут. Тебе ясно?

— Да, Максим Викторович! Такого больше не повторится, — отвечаю, проглатывая подкативший к горлу ком, готовый превратиться в поток слёз. Но я ничего не понимаю.