Договор на сто дней
Шрифт:
– Все еще не хочешь присоединиться? – спросил он спустя несколько минут.
– Мне и тут хорошо, – сухо ответила я, глядя в окно. После того как увидела его голым, постоянно отводила взгляд, стараясь вообще не смотреть в его сторону.
– Ты ведь даже не пробовала! Джакузи очень расслабляет. Уверен, тебе понравится.
– Прекрати эти попытки, я ни за что не соглашусь, – я закатила глаза.
– Стесняешься?
– Нет, – соврала я. – Просто не хочу доставлять тебя удовольствие пялиться на меня!
– Я ведь уже видел тебя без одежды, – усмехнулся Лукас.
Щеки снова запылали, и я зло посмотрела на него, не найдя, что ответить. Нахал!
– Боишься меня? Думаешь, я на тебя накинусь, как только залезешь в воду? – спросил он, смеясь.
– Я тебя не боюсь, – снова соврала я.
– Врешь.
– Просто не хочу сидеть рядом с тобой, вот и все.
– Тогда иди сюда, будешь меня мыть.
– Что?!
– Что слышала! – слегка раздраженно ответил Лукас. – Иди сюда!
– Не пойду!
– Не ты ли сказала, что у меня перхоти много? – он сузил свои глаза. – Так иди же сюда и помой меня.
Я нервно сглотнула. Он все же не забыл моих слов, хоть я и надеялась.
– Я пошутила.
– Боялась, что я надеру задницу Картеру, поэтому решила отвлечь мое внимание? – Лукас сверлил меня недовольным взглядом.
– Может, это он бы надрал тебе задницу, – предположила я.
– Может быть. Но мы этого никогда не узнаем, потому что Картер не пойдет против меня, – спокойно сказал он, водя руками по бурлящей воде.
– Думаешь, он тебя боится? – презрительно бросила я. Не знаю, почему заступалась за Картера, просто меня неимоверно раздражала самоуверенность Лукаса.
– Не думаю, а знаю, – в его тоне не было гордыни. Он просто говорил то, в чем был уверен.
– Почему это?
– Потому что я – самый крутой чувак в школе, – спокойно произнес Лукас, пожав плечами. – Проиграть мне – значит потерять репутацию. Поэтому я могу делать что хочу, и никто не смеет открыто бросить мне вызов. Кроме Кэти. И…тебя.
Я молчала задумавшись. Значит, даже друзья Лукаса во всем ему потакают?
– Иди сюда, Лилли, – прервал он мои раздумья. – Помоешь меня.
– Не буду я тебя мыть, – я скрестила руки на груди.
– Чего ты боишься? Ты же в одежде! – закатил глаза Лукас.
– Да не боюсь я!
– Ну тогда подойди, – попросил он. Его лицо ничего не выражало, но в глазах играли чертики.
– Мы договаривались – никакого интима!
– Но я ведь не прошу тебя о сексе.
– То, о чем ты просишь, тоже вещь довольно интимная.
По крайней мере, для меня.
Лукас открыл рот, хотел было что-то ответить, но передумал.
– Ладно. Как знаешь, зануда.
Мы молча сидели несколько минут. Я все так же пялилась в окно и начала скучать. Лукас тоже.
– Включи какую-нибудь музыку в телефоне, я не взял свой плеер.
– У меня нет музыки, – соврала я.
Телефон мой был простым и старым, памяти в нем мало, поэтому были только любимые мамины песни, которые напоминали мне о ней. Обычно я слушала их, когда особенно по ней грустила.
– Ну не в тишине же сидеть!
Я молчала, не желая уступать.
– Почему ты всегда такая упрямая, Лилли?! Либо включай музыку, либо пой сама. Выбирай! Не то я запихаю тебя в джакузи прямо в одежде и буду слушать твои крики! – пригрозил мне Лукас.
Поверив ему на слово, я покорно вытащила телефон из кармана пиджака. Поставила первую песню, и мой мучитель вновь откинул голову на бортик ванны, закрывая глаза. Слегка поникнув, я смотрела на свои болтающиеся ноги, стараясь не вслушиваться в слова песни, чтобы не начать грустить.
Прошло минут пятнадцать. Казалось, Лукас уснул, потому что никак не шевелился. И тут зазвучала песня, под которую я часто плакала:
«Ты ушла, и все изменилось. Как мне жить без тебя?».
Эти строчки заставили сердце сжаться в груди.
«Все напоминает о тебе, куда бы я не посмотрел».
Я закрыла глаза, видя образ матери. Невольно вспомнила, как она лежала на больничной койке худая и безжизненная. Она всегда старалась улыбаться, хотя в ее глазах виднелась боль. Ком подступил к горлу.
«Как мне жить дальше, если мое сердце разбито?».
Я почувствовала, как слеза скатилась по щеке, а губы предательски задрожали.
С каждой строчкой песни мне будто резали ножом по сердцу. Если бы только мама была жива… Тогда мне не пришлось бы сейчас торчать здесь. Моя жизнь была бы счастливой и беззаботной, как раньше. Как же я скучала по матери.
Потеряв контроль над эмоциями, я всхлипнула, закрывая лицо руками. Спустя мгновение услышала плеск воды, и Лукас тут же оказался рядом. Я почувствовала его мокрые ладони на своих запястьях.
– Что случилось, Лилли? – он пытался убрать руки от моего лица.
Открыв глаза, увидела, что Лукас присел на одно колено рядом со мной. Впервые видела у него такое испуганное лицо.
– Я тебя обидел?
Я молча покачала головой. Наверное, он подумал, что я плачу из-за него.
– Успокойся, не плачь, – он вытер слезы с моей щеки.
Осознав, что он видит мою слабость, я смутилась и вновь спрятала лицо за ладонями, пытаясь прийти в себя. Вскоре музыка на моем телефоне смолкла. Лукас накинул халат и стоял напротив меня, протягивая стакан с лимонадом.
– Выпей.
Я сделала несколько маленьких глотков. Во рту все слиплось, но я почувствовала себя чуточку легче. Лукас обхватил мое лицо ладонями, большими пальцами утирая влагу. Я робко замерла, глядя ему в глаза.
– Почему ты плакала, Лилли? – тихо спросил он.
Я не знала, что ответить. Мне не хотелось, чтобы он знал правду. Ненавижу, когда люди смотрят на меня с жалостью, узнав, что моя мама умерла. В этом городе об этом знала только Кэти, и она хранила это в тайне, как я ее и просила.