Договор на тройню. Вернуть семью
Шрифт:
Так, это никуда не годится! Беру себя в руки. Отстегиваю ремень безопасности.
– Маратик, Давидка, Динарочка, посидите, солнышки, я пока с дядей переговорю.
Малыши послушно кивают темными головками. Ну и славно.
Вылезаю из-за руля.
И тут же попадаю в плен его ауры. Огромный, накаченный, небритый… с бородкой, модной стрижкой. А смотрит-то как?! Аж взглядом прошивает. Его запах, парфюма и его собственный, терпкий, щекочет мои ноздри, наполняет легкие и разум каким-то странным дурманом.
– Ну здравствуй, Арина! – хмыкает он, не спуская с меня взгляда. Проводит им сверху вниз, точно сканером, пялясь на вырез моего свитера.
И хоть я в джинсах, объемном свитшоте и летней куртке, все равно чувствую себя голой, абсолютно обнаженной перед ним.
– Вы помните мое имя? – а голос-то какой сиплый выходит… хорошо, хоть не дрожит. А вот пальцы мои, предательски подрагивают. Прячу их в карман куртки.
– Прошло не так много времени. – скрещивает могучие руки на груди.
– Шесть лет… - решаю поддержать светскую беседу.
– Я смотрю, ты в литературу ударилась? – хмыкает папаша моих деток.
– Я из нее и не вылезала.
– Вот как? – поднимает густую бровь. – А я и не знал.
Ты много чего не знал, Марат. И еще большего не знаешь…
– Я смотрю, и Стевия талантливым автором заделалась… - неприятно говорить мне про бывшую подругу.
– Читателям нравится. – отрезает он, будто тоже не хочет о ней говорить. – А я смотрю ты не только в литературу, но еще и в материнство окунулась? С головой? – хмыкает, указывая подбородком на детей в салоне автомобиля.
А я, словно гусыня, закрываю дверь машины своим телом, пряча деток от него, точно от коршуна.
Но на Марата все мои потуги закрыть собой деток не производят ровным счетом никакого впечатления. Он берет меня легонько за плечи, прожигая прикосновением даже через несколько слоев одежды, и просто отставляет в сторону. Я даже взвизгнуть не успеваю, как он уже раскрывает дверь, и его небритая физиономия, отнюдь недружелюбно оглядывает деток. Хоть бы лицо попроще сделал! Нельзя же своей недовольной рожей так деток пугать!
– Раз, два, три… - пересчитывает он. – Хм… два пацана и одна девочка. Занятно.
– Дяденька, не ругайте нас… - хмурится Давидка.
– Фонтан сам разбился! – гундосит Маратик.
А Динарочка молчит, просто подняла ручки к щекам и зарылась в них.
– А ну отойдите!!! – пихаю я шкафоподобного нерадивого папашу в сторону.
Но Бероев весит столько же, сколько три меня вместе взятых, а я талантами муравья, то бишь поднимать тяжести в несколько раз больше себя самой, не обладаю.
– Почему ты плачешь? – удивляется Марат, глядя на Динарочку.
– Девочка, я разве ругал тебя?!
– Да уйдите отсюда!!! – ору я. – Всех детей мне перепугали!!!
И как размахнусь, как двину ему по мозгам сумочкой.
Марат в удивлении отпрянывает от машины. Чешет ушибленную макушку. Ошалело глядит на то, как я сжимаю сумочку из бусин. Да, удар ею, это все равно как медведя пластмассовым тазиком огреть. Не больно, но обидно.
Ну, Арина, молодец. Отца своих тройнях избила, да еще и к тому же владельца главного портала. Умница, ничего не скажешь!
– Все эти дети, твои? – внезапно спрашивает он, вместо того, чтобы поругать меня.
Глава 4
АРИНА
А меня так и подмывает сказать: и твои, тоже!
– Да, это мои дети. Все трое. – мирно сообщаю я. – Еще вопросы, или мы поедем?
– Сколько им лет? – видимо удар сумочки направил мозг Марата в нужное русло, и он занялся математическими подсчетами.
– Пять. Все, или еще вопросы?!
– Пять?! – усмехается в изумлении, - ПЯТЬ?! Арина, это что… это что получается… ты не сделала аборт тогда?!
Я не знаю, что мне ответить. Мои глаза перебегают с детский заинтересованных, слегка испуганных мордочек за стеклом автомобиля, на Марата. Марат же сереет на глазах. Меняется в лице. Такого изумления я не видела еще ни разу в жизни.
– ЭТО МОИ ДЕТИ, АРИНА?! – практически орет на всю улицу.
Несколько старушек, мирно переходивших дорогу в сторону книжной ярмарки с любопытством оглядываются на нас.
– Да тише вы, не орите, дети могут услышать… - только и могу вымолвить я.
Марат загребает пятерней взмокшие от напряжения волосы, зачесывает их назад. Нервно дергает лацкан пиджака. В его кармане звонит телефон.
– Да! – рычит он, не спуская с меня взгляда. – Ща приду!
Я же, пользуясь моментом замешательства быстрее юркаю в машину, завожу уже прогретый мотор и с визгом, обдавая незадачливого папашу придорожной пылью, улепетываю со всех колес.
– Какой ужасный, злой дядя… признается мне Динарочка.
– Малышка, он тебя не обидит! – обещаю я. – Ну и чего ты так испугалась?
– Противный он тип, мам! – буркает Давидка с заднего сидения.
– Может тебе начальника поменять? – с надеждой спрашивает Маратик.
На светофоре оборачиваюсь на своих тройняшек и мысленно усмехаюсь. Они пока еще не поняли, что являются точными копиями этого самого «злого» дяди.
Ну, Марат, ну, отец года, прямо! Это еще умудриться надо, произвести столь провальное первое впечатление на своих деток…
***
МАРАТ
Сказать, что я пребываю в полном шоке – это не сказать ничего…
Хожу по павильонам книжной ярмарки точно зомби, пришибленный пулей от бластера. Тремя пулями, вернее. Их трое. Мать моя, женщина! Трое!!!
Но ведь тогда, помнится, шесть лет назад, когда я откупался от Арины квартирой, речь шла про двойню! Про двойняшек! Так откуда же третий взялся? Или третья?! В том, что Арина родила тройняшек, сомнений у меня нет. Дети похожи друг на друга, будто их делали под копирку. Особенно, мальчишки! Этих вообще не отличишь! Только если хорошенько приглядеться видны крохотные различия, а так нет.