Чтение онлайн

"Рубить дрова" или "звонить в колокола" мне было негде, вот я и бегал. Перепрыгивал через лужи, обегал грязь. А разные мысли лезли в мою голову. Не всегда они были негативными, были и "забавные". Пожалуй, это мягко сказано. Нередко их иначе и не назвать было, как "безумные". А как ещё их окрестить, если при их реализации можно разориться, потерять здоровье, или просто оказаться в смешном положении. Подавляющее большинство людей в таких случаях подобные мысли сразу прогоняли. Так проще и легче жить. Но находились и такие, которые сделать это не могли. Мысль сидела в их голове как короед "и точила, и точила"... В конце концов, она превращалась в навязчивую идею. Не все выдерживали подобный прессинг. И тогда они пытались реализовать свои идеи. Я попал именно в эту категорию людей. Втемяшилось в мою голову, что у меня, как у всех звёздных игроков должен быть "фирменный конёк". С большой долей вероятности это гарантировало бы мне место в команде. "Работал с мячом" я всегда не очень хорошо и поэтому играл чаще всего в защите. Там главное правильно было выбрать позицию, предугадать развитие атаки и вовремя отбить мяч. Мне это было по силам. Хотя "в ближнем бою" я поддавался на уловки нападающих не реже других. В общем, ничего особенного. Осознавать себя заурядным игроком мне не хотелось, поэтому мне как воздух нужна была "изюминка". Хоть что-то я должен был делать на футбольном поле лучше остальных.

Будучи в добром настроении, некоторые из моих партнёров, желая сказать комплимент, говорили мне о моём сильном ударе. От этого я и решил оттолкнуться. Мне было необходимо научиться пробивать штрафные и пенальти так, чтобы все признали, что у меня это получается лучше всех. Я понимал, что задача не из лёгких. Но коль решил, так решил. С настойчивостью фанатика я стал над этим работать. Мне удалось довести процент реализации штрафных ударов до тридцати трёх. Я забивал как минимум 8 пенальти из 10. Это неплохо. Ведь теперь я регулярно забивал голы. Пожалуй, это было даже очень неплохо. И с этим согласились все, иначе бы меня не стали приглашать в свои команды.

Чтобы не потерять форму мне приходилось изо дня в день оттачивать свой удар. Я рисовал ворота на тыльной стороне 3-х этажного склада и бил по ним грязным мячом. Грязным, чтобы было хорошо видно, куда я попал. Как только точку попадания становилось сложно различить, я рисовал очередные ворота. Склад был очень большой и на мой век его хватит. Другое дело, что приходилось время от времени покупать мячи. Никакой инвентарь не выдержит, если по нему регулярно лупить ногами, и большей частью изо всей силы. Ничего не поделаешь. Мне хотелось участвовать в игре. Человеческое самолюбие и не на такие поступки иногда толкало людей.

В один из обычных, ничем непримечательных дней, выполнив и перевыполнив свою норму по пробитию штрафных ударов, я возвращался домой и, услышав крики, из любопытства заглянул на "наше" футбольное поле. Когда-то это был простенький стадион со скамейками в пять рядов. Принадлежал он крупному заводу. Когда настали нелегкие времена, предприятие отказалось от его содержания. Но трава на футбольном поле продолжала расти, а футбольные энтузиасты, время от времени, постригали её и осуществляли разметку.

Играли солидные люди. У каждой команды была своя форма, изготовленная явно на заказ. На груди у игроков были вышиты эмблемы. На стоянке вытянулся длинный ряд иномарок, преимущественно внедорожников. Больше половины автомашин были с водителями. Они издалека осмотрели меня. Похоже, часть из них была по совместительству ещё и телохранителями. С виду я был безобиден. День был теплый, на мне были легкие трикотажные брюки с карманами, футболка тоже с карманами, на плече висели бутсы, а в руках я держал футбольный мяч. Один из них, самый ответственный, направился ко мне.

– Добрый день. Футбольный фанат?
– начал он миролюбиво.

– Нет. Только поклонник.

Уточнение соответствовало моему мироощущению. Я любил футбол, но никогда не испытывал желания оскорбить игроков или болельщиков другой команды и уж тем более причинить им физические страдания.

– Настоящий! Не подделка!
– и он взял в руки мой мяч.
– Почти новый. А говорите, не фанат? Фирменные бутсы! Я-то знаю, сколько они стоят.
– Он с интересом осматривал мою футбольную обувь.

– Это подарок.

Мне действительно подарили их на день рождения, сам бы такие я себе не позволил.

– Ну, пойдёмте. Вы можете присесть на трибуне.

Он вежливо попытался увести меня с беговой дорожки. Меня же заинтересовала форма игроков. У одних на груди была вышита пума, а у других гепард. Игроки были с претензиями. Вот только эти быстрые и стройные животные подчёркивали наличие у многих из участников игры изрядного лишнего веса. Это явное несоответствие вызвало у меня полуулыбку. Но никому из обладателей брюшка оно не мешало получать удовольствие от игры. Было видно, что играть они умеют, и позицию выбирали правильно, и мяч укрощали большей частью хорошо. Очевидно, в прошлом играли на достаточно серьезном уровне. Эмоции же в игре били через край. Лица у игроков были красными, а футболки мокрыми от пота. Играли они самоотверженно, потому как у некоторых спортивная форма была ещё и грязной. Стелиться в подкатах, имея животик - это ли не показатель степени азарта?

Зрителей не было, только водители. Что заставило меня остановиться и наблюдать за их игрой, я не знаю. Наверное, высокая эмоциональность игры. Скорее всего, они играли "на какой-то интерес", уж больно часто апеллировали к судьям. Да и стыки порой были нешуточными. Когда один из игроков получил травму, они долго обсуждали, что делать. Запасного не было, а лишний игрок в команде в ситуации, когда все уже подустали - это серьезная фора. Кто-то предложил позвать одного из водителей, но ни у кого из них не было спортивной экипировки, да и желания играть тоже. И тогда капитан одной из команд предложил ослабленной команде взять меня. Я всё ещё стоял у кромки поля, и на плече у меня висели настоящие бутсы. Странно, но это почему-то не вызвало ни у кого возражений. Даже у меня. Почему бы и нет? Я привычно встал в защиту.

Ничем особенным я себя не проявил, но и команду не подвел. Игра закончилась вничью. Но она была "на интерес". Все устали и поэтому от идеи дополнительного времени отказались. Решили бить пенальти. Так уж получилось, что очередь пробивать пенальти дошла и до меня. Передо мной бил капитан команды соперников и вратарю удалось отбить его удар. Расстроен этим обстоятельством он был очень сильно. За тот остаток игры, в котором я принял участие, ко мне уже привыкли, и игроки моей команды даже подбадривали меня "давай, мол, сделай игру". Пенальти. Забить гол в игре, пусть даже с точки, было приятно, и я не собирался отказывать себе в этом удовольствии. Я красиво положил мяч в правую от вратаря "девятку", чем вызвал бурные одобрительные возгласы. Шансов у вратаря взять такой удар никаких. "Промазавший" капитан стал багровым. Он подвел команду, а интерес был, очевидно, серьезным. На него было жалко смотреть. Он был капитаном не по игре, а по своей должности. Давно уже разучился проигрывать. И он решил сорвать на мне свое раздражение, в сердцах произнеся:

– Повезло. Ему никогда не повторить свой удар.

Они были для меня случайными партнерами по игре в футбол. Я никого из них не знал, они были для меня никто. Но эта фраза и интонация, с которой она была сказана, задела меня сильнее, чем должна была бы в данной ситуации. Что-то завело меня, и я в тон ответил:

– Я забью этому вратарю столько, сколько захочу!

Это, естественно, только подлило масла в огонь.

– Забьёшь ещё раз?

– Почему бы и нет.

– Отвечаешь за свои слова?

– Да.

В детстве мальчики часто похожи на павлинов. Пытаясь защитить своё "я", распускают хвост. Вот только сохранить лицо обоим участникам редко удаётся. Нередко один из соперников, как в моём случае, достаёт из рукава "козырную карту".

– Пари на двести долларов?...

Мы соперничали на футбольном поле и были равны, но только до последней произнесённой фразы. Он предлагал мне пари. Пари на смешную сумму для них, но не для меня. На лице лежала усмешка, а в его голосе явственно просматривалось ожидание отказа. Ведь тогда он бы мог много чего сказать в моё отсутствие. Мой отказ давал ему право на это.