Чтение онлайн

Рассматривая человека, мы должны согласиться: благодаря продолжительному процессу внутриутробного развития он существенно превосходит других животных и в красоте, и в грации. Все — от мягких, величественных черт лица и чистой кожи до симметрии скелета и гармонии форм — позволяет назвать его царем животных. А если мы снимем с него кожу, расчленим плоть и вытащим внутренности, то исследование мозга и других органов подтвердит: все части тела суть «наследство» органов низших животных, предков человека, — рыб, насекомых и млекопитающих. Иными словами, во всем — даже в форме зуба или структуре волоска — отражается удивительно долгая история естественного отбора и мук борьбы за выживание, в результате которых этот зуб или волосок достиг совершенства. И каждая клетка совершенного человеческого организма хранит важные воспоминания о долгой истории эволюции.

Но не будем слишком долго останавливаться на фактах, уже доказанных теорией эволюции, генетикой, анатомией и другими науками. И все-таки, где же покоятся эти сведения, что заставляют историю повторяться из раза в раз? Что заставляет эмбрион так себя вести?

Ответа нет. И всякий, кто поднимает эту тему, лишь констатирует факт чудесного феномена.

Однако и это еще не все. Если мы продвинемся чуть дальше и попробуем заглянуть вглубь человеческой психики, то найдем куда более убедительные, более основательные доказательства.

При внешнем обзоре человеческая психика являет нам красоту совершенно особенную, не сравнимую с красотой психики других животных. Люди скрывают свою психическую жизнь при помощи многочисленных «слоев человечности» вроде утверждения «человек — повелитель природы» или так называемой «гордости за культуру». Спрятавшись под хитрым камуфляжем «здравого смысла» и «характера», мы чрезвычайно возгордились. Однако начните снимать эти покровы, и станет очевидным, что нам, современным людям, передались в нетронутом виде все чувства, что терзали наших далеких предков микробов. Это и настороженность, порожденная длительным процессом естественного отбора, и психология самой борьбы за выживание, и животное сознание, свойственное организмам тех времен.

Прежде всего обратимся к слою так называемой культуры. Милосердие, потребность в благотворительности, гуманность, чувство справедливости, манеры, этикет… Не будь перечисленного, мы бы увидели варвара — образец первобытной психологии.

Лучше всего этот факт доказывается на примере невинных детей. Не обладая представлениями о культуре, они, как и древние люди, демонстрируют первобытное поведение: дайте им палку — и они тут же начнут играть в войну. Вражда между двумя поселениями или племенами — это прямое продолжение борьбы за биологическое выживание. И когда ребенок замечает палку, напоминающую орудие, в нем пробуждается наследие далеких предков — подсознательное воспоминание об эпохе варварства, дремлющее в клетках.

Завидев же букашку, ребенок начинает бессмысленно гоняться за ней. Так проявляется психология охотника, велящая преследовать движущуюся цель. А если дети торжествующе отрывают лапки и крылья пойманному насекомому, давят или сжигают его, можно говорить о возрождении древних воспоминаний — мучая и унижая пленников, первобытные люди испытывали чувство победы и превосходства.

Или еще примеры. Детский страх темноты есть не что иное, как страх первобытных людей, не знающих огня, перед дикими животными и ядовитыми змеями. А если ребенок справляет нужду, где заблагорассудится, это служит отсылкой к образу жизни первобытных людей, которые жили на лоне природы.

Все это доказывается современными психологическими исследованиями.

А теперь давайте обнажим древнего человека. Под слоем первобытной культуры скрывается не кто иной, как зверь, здесь царит психология животного.

Возьмем людей одного пола. При первой встрече незнакомые особи обмениваются приветствиями, как обычные люди, однако глядят с прохладцей и беспокойно принюхиваются. Малейший повод — и вот они уже смотрят друг другу «под хвост», ищут повод для агрессии, морщат носы и скалят зубы. Чуть что — и они «заливаются лаем» и «кусаются», демонстрируя психологию собак на перекрестке.

А если одна из особей оказывается слабее прочих, над ней начинают издеваться. Они грызут любого, кто встанет у них на пути. Утаскивают в нору все, что плохо лежит, обнюхивают углы в поисках меток, заметают собственные следы… Увы, подобные проявления животной психологии не диво и в наше время. Именно поэтому в современном лексиконе укоренились такие слова-оскорбления, как «скотина» или «тварь».

Далее, под слоем звериной психологии, скрывается психология насекомых.

Например, мы забираемся как можно выше, даже если для этого приходится отталкивать товарищей. Мы пытаемся утащить лакомый кусок в уединенное место, чтобы насладиться им в одиночестве, а затем, нуждаясь в безопасности, спешим вернуться в свою нору. Обнаруживая нечто питательное, мы украдкой приближаемся к нему и паразитируем. Мы пытаемся оградить себя от неприятностей, совершая неблаговидные поступки по отношению к окружающим. Мы прячемся под твердым панцирем, если не желаем контакта. А в критической ситуации жертвуем другими. Если же угроза сохраняется, пускаем в ход ядовитое жало. Мы стреляем чернилами и зловонными струями, мимикрируем под местную фауну и более сильнее виды…

Так, реализуя инстинкт насекомых, ведут себя все вульгарные, трусливые люди. В языке это явление отразилось в виде бранных выражений наподобие «червяк», «гнида», «жалкая букашка», «комар-кровопийца», «жук навозный», «клещ», «клоп вонючий» и тому подобное.

Далее, в самом ядре человеческой сущности, таится психология одноклеточных, роднящая нас с бактериями и другими микроорганизмами. Посмотрите на толпу: движения ее бессмысленны по определению. Такова психология масс, психология черни. Взятые по отдельности, представители толпы безобидны, но скапливаясь, будто бациллы, они оказывают пугающее действие. Такие организмы кучкуются вокруг чего-либо понятного — яркого, привлекательного, громкого, примитивного. Разумеется, они не обладают ни собственными суждениями, ни логикой. Лишенные самосознания и личного мнения, они, подобно микроорганизмам, которые можно видеть под микроскопом, восторженно собираются в группы и действуют скопом. Так рождается бессмысленный энтузиазм, чувство гордости и уверенности. Они-то и сводят толпу с ума, заставляя без всякого сожаления бросать жизни на алтарь очередного мятежа или революции. Таким образом, люди уподобляются сперматозоидам, что толкутся у капли губительной яблочной кислоты в порыве оплодотворить ее.

На этом уровне человеческая психология практически подчиняется законам физики и химии. Иными словами, это последний слой, отделяющий нас от неживых существ. Данное обстоятельство широко используется политиками и другими персонами, что гонятся за популярностью. Они активно эксплуатируют так называемую микробность — краеугольный камень человеческой натуры.

Итак, наше ядро весьма примитивно, однако вокруг него располагаются слои постепенно усложняющейся животной психологии. А покрывает этот шар слой человечности — напомаженный, сбрызнутый духами, разукрашенный событиями общественной жизни, этикетом, социальным статусом, индивидуальностью и прочими финтифлюшками. Но, препарировав нашу психическую жизнь, мы убедимся, что главная роль в ней отведена латентным воспоминаниям клеток о психологии животных предков, что было доказано выше.

Однако, как и в случае анатомического исследования тела, главные вопросы остаются без ответа. Каким же образом эмбриону удается сохранять столь многообразные и сложные воспоминания? Что заставляет его так себя вести?

И даже тот факт, что в психике индивида содержатся следы эволюции, длившейся несколько сотен миллионов лет, совершенно игнорируется. Он, этот факт, скрывается под самодовольными утверждениями вроде «человек — царь природы» или «человек может все».

О таинственных феноменах и чудесах эволюции живорожденного эмбриона, что проявляются позже в психике и теле взрослого человека, мы уже упоминали, а далее будут приведены таинственные феномены, связанные со сном.

Сновидения издавна воспринимались людьми как нечто загадочное, поэтому, встречаясь с удивительным явлением, мы спрашиваем себя, не сон ли это. Едва спящий подумает, что видит заурядные вещи, как в его сновидение врываются самые невообразимые чудеса, сказочные пейзажи и немыслимые предметы. Едва он заключит, что сон подчиняется законам физики или психологии, как все переворачивается с ног на голову и происходят метаморфозы, каких ни сыскать даже в легендах и мифах.

С давних времен ученые ломали головы над истинной природой и психологией сна. Далее мы обратимся к особенностям сновидения и рассмотрим три важных «ключа» к пониманию его характера и сути.