Чтение онлайн

— Узнав об этом, я воскликнул: «Черт!» Я никак не мог найти себе оправдания. Да и В. — авторитет в тех областях судебной медицины, что занимаются определением родства по крови…

Доктор Масаки подошел к южному окну, замер, затем уныло опустил голову и сглотнул слюну.

Дрожащей рукой я потянулся ко лбу, а другой схватился за колено, пытаясь унять кипящие эмоции.

Доктор Масаки тяжело вздохнули резко повернулся ко мне, словно он боялся увидеть то, что находилось за окном… Понурившись, он молча прошествовал мимо стола и мимо меня, будто пытаясь успокоиться. У северного окна он развернулся под прямым углом и принялся перемещаться туда-сюда. Отражение его задумчивой фигуры мелькало бликом на краешке стола всякий раз, когда он проходил мимо ярких окон…

Доктор Масаки снова тщательно откашлялся и продолжил:

— Более двадцати лет тому назад на базе префектуральной больницы в Фукуоке был создан медицинский колледж, для которого выстроили здание в сосновой роще, и в числе первых студентов этого колледжа были В. и М. В. занимался судебной медициной, М. — психиатрией. Оба они интересовались областями малоизученными и боролись за первенство. Быть может, по причине наследственного легочного заболевания В. обладал крайне въедливым, трудолюбивым и невротическим характером, к тому же он был одним из самых привлекательных студентов. М. же, напротив, ростом и лицом не вышел, витал в облаках и усидчивостью не отличался, поскольку схватывал все на лету, то есть обладал противоположными качествами. И все же они скрестили мечи в битве за научное первенство.

Однако, как я уже упоминал, объекты их стремлений были различны: В. хотел заниматься судебной медициной, М. — психиатрией. Но в изучении тогда мало кому еще известной психиатрической науки их интересы совпали. Или же противоположности их характеров сработали магнетическим образом… Но, так или иначе, в те годы у них был один научный руководитель, профессор Сайто. В те времена он был авторитетом.

Интерес В. и М. к изучению слабо связанных с медициной вещей вроде предрассудков и внушений уже достиг точки кипения. Возможно, из-за влияния профессора Сайто и его познаний в восточной философии оба молодых человека попали под воздействие знаменитой и страшной легенды, которая бытовала в окрестностях Фукуоки, что было естественно.

До сей поры непримиримые враги, заинтересовавшись легендой, В. и М. заключили перемирие. Они обменялись мнениями и выработали общий подход к исследованиям. В. избрал сравнительно скромную тему «Происхождение предрассудков и традиций. Душевные ненормальности». М. же — крайне абсурдную: «Понятие воздаяния в буддизме с точки зрения исследований В.», или «Научные исследования метемпсихоза в религиях Индии и Египта».

Но, как бы то ни было, работы В. и М. обращались к одному и тому же вопросу, хоть и рассматривали его с разных сторон, и были связаны с упомянутой легендой. Только представь, с какой энергией молодые люди взялись за дело, не сознавая истинной сути этого предания… В. и М. были готовы отринуть нормы морали и свергнуть богов и будд ради того, чтобы закончить работу. Конечно, среди «волосатых иноземцев» немало первооткрывателей, которые шли на крайности ради своих исследований. Придушив совесть и не обращая внимания на гнев общественности, они решительно продолжали негуманные исследования во имя науки и человечества. Точно так же В. и М. были готовы провести эксперимент, невзирая на какие бы то ни было жертвы.

Объединившись и приступив к изучению легенды с пылом куда большим, чем уходивший на соперничество, они обнаружили, что старшая дочь семьи Курэ по имени Я. уже находится на выданье. Но по деревне гуляли слухи о родовом безумии Курэ, и потому желающих вступить с ней в брак не было. И лишь после многочисленных усилий семейства удалось сосватать некоего тридцатилетнего бродягу Г. из Фукуоки, открывшего красильную лавку в Суноко-мати. Тогда легенды о семье Курэ, утихшие было на какое-то время, ожили с новой силой, что оказалось чрезвычайно кстати для научного исследования.

В. и М. отдались изучению слухов и легенд. В., известный своими познаниями в исследовании исторических мест, пошел к настоятелю храма Нёгэцу-дзи и, притворившись ценителем древностей, тайком снял копию с истории основания храма. А М., заручившись доверием того же настоятеля, открутил голову статуи бодхисаттвы Мироку и обнаружил внутри нечто интересное. Свиток, который, по легенде, был сожжен Курэ Котэем в храме Нёгэцу-дзи, до недавнего времени пребывал в целости и сохранности, однако… Их кто-то опередил! Документ, пролежавший в статуе вплоть до сего дня, был украден!

Такое открытие привело исследователей, желавших лишь описать историю рода Курэ и связанные с нею легенды, в крайнее замешательство. Однако продлилось оно недолго. Молодые люди сразу же преисполнились храбрости и пустились на поиски свитка. Они обобщили собранную информацию и пришли к удивительному выводу, что воровкой является младшая сестра Я. — симпатичная школьница по имени Т. Это запутывало историю еще больше.

Я не проронил ни слова.

— Простите меня, ваша честь, за откровенность, но иначе никак… Ха-ха-ха. Тут согласию между В. и М. настал конец. Теперь свиток находился у живого человека, а не внутри храмовой статуи, и выкрасть его было непросто. Поэтому молодые люди приостановили поиски. «Что ж поделать, как-нибудь в другой раз», — заключили они с невозмутимостью, которая никак не сочеталась с первоначальным энтузиазмом. Но на самом-то деле ни один из них не собирался сдаваться. Каждый твердо и пылко решил во что бы то ни стало довести эксперимент до конца! К тому же ни один из них не мог отрицать красоты Т. Но, в отличие от чувства У Циньсю, верность В. и М. эксперименту сохранилась по сей день, понимаешь?

Я молчал.

— Кстати, в то время студенты в Фукуоке пользовались большой популярностью, и даже гейши обращались к ним «будущие профессора» или «будущие врачи». Родители простых девушек считали большой удачей выдать дочь за «господина студента», а «Золотой демон» Одзаки Коё [119] и «Злой ветер и любовная лихорадка» Косуги Тэнгая [120] были у всех на устах.

Состязаясь за сердце Т., В. и М., разумеется, воспользовались этой ситуацией, и каждый из них проявил себя по-своему.

Сначала превосходство было на стороне В., что неудивительно, ведь он в то время по праву считался самым красивым и умным из всех «студенческих фуражек». Вдобавок В. обладал манерами и был честен как стеклышко. Разумеется, он с легкостью одержал победу над М., и тот, вынужденный смириться с поражением, забросил учебу и утешался поиском окаменелостей в горах и лугах.

Но В. не был так прост, как большинство мужчин, опьяненных успехом. Завоевав благосклонность Т., он сразу же начал действовать по заранее продуманному плану и в надежде заполучить свиток обратился к ней с такими словами: «Я слышал, в вашей семье бытует легенда о проклятом свитке, и мне бы очень хотелось его изучить. При помощи новейших научных знаний мы можем снять это проклятие. А иначе, если у нас с вами родится сын, страшной беды не миновать!» Но, видимо, Т., не желала откровенничать, и потому ответила, что ничего не знает. Где она прячет свиток, В. не представлял, и пошел другим путем: он предложил Т. переехать в Фукуоку. В. не сомневался, что девушка согласится и возьмет свиток с собой.

На ситуацию повлияло еще и то, что зять Т., красильщик по имени Г., оказался неисправимым бабником и сразу же после свадьбы стал приставать к свояченице с непристойными предложениями. Конечно, подобное внимание было для Т. мучительно, и она, приняв предложение В., ушла из дома и начала тайно сожительствовать с ним в Фукуоке. Я., похоже, знала об этом и не искала сестру, что тоже помогло. Так все и уладилось, но главный вопрос, куда же делся свиток, оставался открытым. Как В. ни старался, он не мог выяснить, есть ли у Т. свиток.

Но В. не отчаивался. Он рылся в вещах Т. и следил за ней, порою даже забывая об университетских делах. Т., в свою очередь, была уверена, что, кроме сестры и настоятеля храма Нёгэцу-дзи, никто не обратит внимание ни на ее новое имя — Мигива Нидзино, ни на факт участия в выставках китайской вышивки. Однако все это не укрылось от зоркого взгляда В.: он помнил о свитке и предполагал, что Т. прячет его где-то поблизости. Впрочем, проницательная Т. наверняка догадалась об истинных мотивах В. Конечно, подробности ей были неизвестны, но девушка ощущала, что В. движет корысть. Однако Т. делала вид, будто ничего не замечает, и В. извелся, совершенно не представляя, что делать. Т., единственная, кто мог бы ему помочь, продолжала всячески запутывать В. и вскоре нанесла ему неожиданный удар в чувствительное место, от которого он не смог оправиться и в слезах признал свое поражение.