Чтение онлайн

– Пусть Олан отведет Эяо в хижину, – взглянув на сестру, распорядилась Миа. – Нгао пусть позовет Оуи. Сегодня у Олана и Эяо родится ребенок.

Сын Нома подхватил жену на руки и бережно отнес в хижину. Миа ушла с ними. Нгао побежала к хижине вождя Сиума, передать слова Миа.

Занеся Эяо в хижину, сын Нома осторожно уложил ее в постель. Миа разожгла огонь в очаге и выставила испуганного и обрадованного Олана за дверь. Выйдя из хижины, он столкнулся с подошедшей Оуи.

По хижине снова расплылся сладкий дым. Олан, Нуо и Нгао сидели у хижины Нуо, в нетерпении прислушиваясь к происходящему в хижине Олана.

Родила Эяо легко и быстро. Не прошло и получаса, как из хижины послышался плач ребенка. Радостный Олан в нетерпении подбежал к своей хижине, вслед за ним подошли Нуо и Нгао. Им навстречу вышла Оуи.

– Эяо родила девочку, – с улыбкой сообщила она и тут же посерьезнела.

– Нгао может зайти в хижину, а мужчины пусть уходят.

– Опять, – притворно вздохнул Олан. – Олана снова выгнали из дома. Можно увидеть ребенка?

– Через три дня, – строго ответила Оуи. – Три дня мать и ребенок находятся под защитой духов.

– Счастливый Олан поживет у Нуо, – засмеялся сын Сиума и, обняв друга за плечи, увел с собой.

Нгао робко скользнула в хижину. Эяо полулежала в постели укрытая шкурой. На руках у нее был завернутый в шкуру ребенок. Эяо кормила его грудью. Миа сидела рядом с постелью. Эяо радостно улыбалась, хотя и выглядела уставшей, а ее волосы были мокры от пота.

– Как Эяо? – подходя к ним, спросила Нгао.

– Эяо хорошо, – улыбнулась та. – Эяо счастлива. Как Олан?

– Сын Нома обиделся, – засмеялась Нгао. – Олана не пустили в хижину.

Все три дня Нгао провела в хижине Олана, помогая Эяо ухаживать за ребенком и готовить пищу. Только на четвертый день с утра Олан вошел в свою хижину и сразу же бросился к Эяо и дочери. Нгао с улыбкой выскользнула наружу и попала прямо в руки Нуо.

– Нгао устала? – спросил сын Сиума и потерся щекой об ее щеку.

– Нгао не устала, – улыбнулась она. – Нгао скучала по Нуо.

– Нуо тоже скучал. Скоро у Нуо и Нгао тоже будет радость, как у Эяо и Олана.

– Скоро.

Спустя луну родила Нгао. Теперь Олан и Нуо сидели под дверями хижины. Эяо с дочкой находились в своей хижине. Нгао тоже легко родила. Вскоре из хижины послышался плач, а потом вышла Оуи.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Нуо.

– Мальчик, – тихо вздохнула Оуи. – У Нгао горячка и совсем мало молока. Нгао много переживала и ослабла за эту зиму.

– Почему?! – в отчаянии воскликнул Нуо. – Нгао уже так много пережила!

– Значит, дочь Тхена прошла еще не все испытания. Странно сложилась судьба Нгао. Кто знает, что еще ждет дочь Тхена.

– Нгао не дочь Тхена, – вспомнил Нуо давний разговор.

– Кто же тогда отец Нгао? – удивился Олан.

– Нгао не знает. Мать Нгао встречалась с охотником из другого племени. Нгао родилась от этого охотника.

– Из какого племени был охотник? – насторожилась Оуи.

– Это знает только Ула мать Нгао.

– Нужно найти Улу и узнать. Нгао должна знать, кто отец Нгао.

– Нуо найдет Улу, когда сиху будут проходить через земли карамов, – кивнул сын Сиума.

Нгао лежала почти без памяти, лишь время от времени приходила в чувство. Эяо и Миа ухаживали за ней, ведь Нуо и Олану нельзя было заходить в хижину. Молока у Нгао было совсем мало, поэтому Эяо кормила и ее малыша. Нуо в отчаянии бродил вокруг хижины, не зная, чем помочь жене, и не имея сил ничем заниматься.

На третий день, не выдержав напряжения и безделья, он ушел один в лес. Какое-то время сын Сиума бесцельно бродил по лесу, разглядывая травы и сожалея, что не догадался расспросить Нгао о травах на такой случай. Миа и Эяо заваривали Нгао траву, какой она поила Нуо и Лона, но ей эта трава мало помогала.

В конце концов, Нуо забрел к поселению обезьян Кичи. Опомнившись, он нарвал плодов для вожака. Выйдя на поляну, Нуо издал приветственный возглас обезьян. Вожак Кичи ответил таким же возгласом и радостно заковылял к человеку. Нуо привычно угостил его.

Вожак взял плод и начал есть. Тихонько ворча, он коснулся свободной лапой шрама на животе Нуо.

– Нуо был ранен, – сев на землю, проговорил сын Сиума и протянул Кичи второй плод. – Поэтому Нуо долго не приходил к Кичи.

Второй плод вожак обезьян отдал одной из своих жен. Нуо протянул ему третий. Вожак обезьян раздал все плоды, которые принес человек, лишь время от времени пробуя некоторые из них.

Нуо сидел, опустив голову и обхватив руками колени. Вожак Кичи был озадачен поведением человека. Он подошел к Нуо и с ворчливым рычанием похлопал его по плечу.

– Нуо плохо и грустно, – вздохнул в ответ сын Сиума.

Вожак обезьян сел рядом с человеком, держа лапу на его плече. Нуо с грустной улыбкой так же положил руку ему на плечи. Карамы не зря считали Кичи похожими на людей. Вот вождь Кичи понимает печаль Нуо и сочувствует ему.

– У Нуо болеет Нгао жена Нуо, – попытался объяснить сын Сиума, используя жесты и возгласы обезьян. – Вот жена Кичи родила малыша, – он указал на одну из обезьян, державшую на руках детеныша и жевавшую какой-то корень. – Жена Кичи и ребенок здоровы и веселы. Жена Нуо тоже родила ребенка, – он показал жестом. – Но жена Нуо заболела.

Вожак обезьян сочувственно проворчал. Тем временем обезьяна с малышом выкопала новый корень и собралась его есть. Внезапно вожак Кичи обернулся к ней и что-то заверещал.

Испуганно взглянув на него и Нуо, обезьяна робко приблизилась и протянула им свою добычу. Ничего не понимая, Нуо взял у нее растение и осмотрел.

Вполне обычная трава, растет по всему лесу. У нее сочные, но горьковатые корневища. Самки Кичи часто едят эту траву, особенно после родов.

Внезапно поняв, сын Сиума удивленно взглянул на вожака и его жену.

– Вождь Кичи хочет сказать, что жена Нуо должна есть эти корни, тогда Нгао будет здорова, как жены Кичи? – спросил Нуо.

Вожак обезьян закивал, одобрительно похлопывая его по плечу. Изумленный Нуо вернул корень испуганной обезьяне. Не зная, как выразить свою радость, он принес для обезьян множество самых вкусных плодов и скорее отправился домой, по пути собирая указанные корни.

Прибежав в поселение, Нуо промыл собранные корни водой и отнес их к своей хижине.

– Миа, – остановившись возле хижины, позвал он. – Миа.