Чтение онлайн

Совершенно ясно, что тление смерти друзья мустьерского юноши не понимали как окончательный и бесповоротный процесс. Иначе не было бы позы сна. Да, человек умер, он истлеет в своей могиле – в этом нет сомнений, – но наступит день, и он пробудится, его душа, отлетевшая на небо в пламени огня, вернется в плоть, и та восстановится из земли. Отсюда – поза сна мустьерского погребения.

Погребение мустьерского юноши ждала странная и трагическая судьба. Найденное Отто Гаузером в 1908 г., оно было продано им в Германию вместе с другим скелетом из Комб-Капелль за громадные деньги – 160 тыс. марок (75 тыс. золотых русских рублей). Науку тогда ценили в Германии высоко. Однако в результате банкротства банка, куда были вложены деньги, Гаузер потерял три четверти полученного капитала. К своей находке ученый питал особое благоговение. Каждый раз, когда он приезжал в Берлин, Гаузер посещал музей и клал букеты красных роз на витрины, где были выставлены когда-то проданные им скелеты. В этих останках он видел не научные экспонаты, но людей, ждущих своего воскресения. В феврале 1943 года во время бомбардировки Берлина оба скелета погибли. Жестокость современного человека к себе подобным не пощадила и останков неандертальца.

Если древнейшие Homo erectus видели в прочности черепа символ несокрушимости, вечности человеческого существа и потому хранили черепа своих умерших собратьев, то неандертальцы, возможно, глубоко осознав перстную, тленную природу человека, стали доверять умерших «матери сырой земле» в надежде грядущего их воскресения. Погребение в Ле Мустье, обнаруженное Отто Гаузером, оказалось первым в ряду многочисленных находок захоронений неандертальцев. К началу второй половины XX века найдено было уже 68 захоронений, содержащих останки 150 человек. Находки продолжаются и поныне. Число обнаруженных захоронений неандертальцев приближается к сотне. В четырех случаях мы можем уверенно говорить о фамильных склепах и даже кладбищах неандертальцев. Среди них грот Ла Феррасси (La Ferrassie) в Дордони (Франция), Кафзех и Скхул в Палестине и пещера Шанидар в горах иранского Загроса. Недавно обнаружено захоронение 33 неандертальцев в пещере Сима де Лос-Хэсос под Бургосом в Испании. Возраст этой последней находки определяется в 300 тысяч лет.

Многие элементы погребальных обрядов и религиозных представлений неандертальцев, замеченные в результате изучения первой находки, позднее подтвердились и оказались существенно дополненными. «Учитывая разнообразие похоронных ритуалов и их широкое распространение, – делает вывод Карел Валох, – можно предположить, что речь не идет о зарождении этих традиций, которые, следовательно, восходят к более древней эпохе». [148] Или же неандертальские погребения свидетельствуют о религиозной революции, случившейся по неизвестным нам причинам в палеолитическом обществе примерно 300 тысяч лет назад и заставившей сравнительно резко изменить похоронные обряды на огромных пространствах от прибрежий Бискайского залива до гор Тянь-Шаня.

Умершим неандертальцы сразу же после смерти спешили придать позу сна или еще более неестественную «эмбриональную позу», когда колени касаются живота, ступни – ягодиц, а голова склонена к коленям. Эмбриональная поза трупоположения особенно была распространена среди неандертальцев Переднего Востока – так были похоронены десять человек в пещере Скхул на горе Кармил. Специально отрытые для них могилы были очень малы и имели круглую или овальную форму, что, наверное, должно было символизировать материнскую утробу земли, беременную умершим, призванным родиться к новой жизни.

Эдвин Оливер Джеймс не согласился с такой интерпретацией среднепалеолитических захоронений: «Вряд ли, чтобы такое положение тела, напоминающее положение эмбриона в утробе, придавалось умершему, как то иногда считают, для обеспечения возрождения после смерти. Ведь очень сомнительно, чтобы внутриутробное положение плода было известно в эпоху палеолита. Намного более правдоподобно, что жесткое связывание тела перед его посмертным окоченением должно было помешать духу умершего выходить из могилы, беспокоя живых». [149]

Страх перед умершим, возможно, иногда действительно присутствовал, однако, если мертвого тела боялись, с ним можно было покончить каким-нибудь более простым способом, нежели связывание, причем с приданием определенной, очень характерной позы «эмбриона». А то, что положение ребенка в чреве матери не было известно людям палеолита, не более чем вольное предположение английского ученого: сумма знаний неандертальца об окружающем мире совершенно неизвестна нам.

Примечательно, что неандертальцы не делали различий между взрослыми и детьми, когда хоронили умерших. В Крыму, в гроте Киик-Коба, в 1924 году было найдено Г. А. Бонч-Осмоловским погребение неандертальской женщины примерно 35 лет, рядом с которой с соблюдением всех обрядовых правил был предан земле ребенок 6–8 месяцев. [150] На неандертальском кладбище Ла-Феррасси среди иных могил было найдено и погребение, где был похоронен выкидыш 6–7 месяцев беременности (захоронение № 5). И он, и погребенные в этом же гроте тела детей 2–3 лет оказались снабженными орудиями и оружием, которые они в земной жизни по малолетству не могли еще употреблять. Великолепно изготовленные наконечники копий и скребки были положены по три на их тела. [151] Точного смысла этого обычая мы не понимаем, но, видимо, неандертальцы ожидали, что умершие дети станут взрослыми в ином мире. [152]

Очень интересное погребение мальчика 8–9 лет обнаружил на Тянь-Шане в пещере Тешик Таш русский ученый Алексей Окладников в июне 1938 года. [153] Вокруг специально ископанной могилы, в которую в позе сна было положено тело ребенка, были врыты остриями вниз рога горного козла кийка (Capra sibirica), до сих пор являющегося любимым объектом охоты местных жителей. Рога образовали нечто вроде изгороди вокруг могилы. Но разумеется, защитить погребение такая изгородь не могла – оно и было разрыто вскоре пещерной гиеной. Рога вкапывались с иной, религиозной целью. Здесь мы, пожалуй, впервые встречаемся с одним из распространеннейших символов божественного могущества – рога быка, барана или козла в Месопотамии изображались на головных уборах богов, рогами украшались древнейшие царские могилы Египта, в неолитических городах пятого-шестого тысячелетия до Р. Х. рога являлись непременной принадлежностью святилища. Во время Синайской теофании, запечатленной в библейской книге «Исход», Бог повелевает: «И сделай роги на четырех углах его (жертвенника), так чтобы рога выходили из него, и обложи его медью» [Исх. 27, 2]. Более ста тысяч лет назад тянь-шаньские неандертальцы использовали тот же символ, чтобы доступными им скудными средствами выразить мысль о божественном покрове, простертом над умершим, и о том, что закопанному в глубине пещеры у западной стены маленькому тельцу предстоит восстать из мертвых, обретая божественную силу и бессмертие.

В других случаях ту же идею выражали иначе. Например, при погребении взрослого мужчины в Ла Шапелль о Сан (La Chapelle aux Saints, Франция, Центральный Массив) его голова была защищена костными пластинами, тело окружено кусочками яшмы и кварца и посыпано охрой. Сияние, свечение не этого, преданного тлению, но иного, воскресающего тела должны были передать яшма и кварц, охра же, имеющая цвет крови, показать, что умерший жив и кровь еще заструится в нем, побуждая восстать от смерти. Особое внимание к голове в этом погребении вновь заставляет вспомнить заупокойные ритуалы раннего палеолита.

Не всегда, но много чаще, чем это мог позволить простой случай, неандертальцы ориентировали тела своих умерших по странам света, по оси восток – запад, головой к западу. То есть символика умирающего и возрождающегося солнца была известна им. Они, умирая, уходили вместе с солнцем из этого мира, чтобы, подобно солнцу же, в урочное время вновь воссиять на востоке.

Рядом с погребениями часто находят остатки костра. На нем, видимо, приносились заупокойные жертвы, а может быть, пламя должно было стать той дорогой, по которой дух умершего уходил в небо. Предполагать же, как это делают иногда, что погребальные костры неандертальцы жгли, дабы «согреть» остывшее тело из «жалости» к нему, не более чем сентиментальный домысел. Иногда мы можем предположить, что могилы умерших превращались в места повторяющихся поминальных пиршеств. Так, погребение в Ла Шапелль о Сан находится в маленькой, с низким потолком пещере, явно непригодной для жилья большой семьи, но здесь археолог А. Бойсони обнаружил толстый слой золы и кости множества северных оленей, зубров, диких лошадей. Видимо, не единожды на эту могилу приходили соплеменники, пировали на ней, желая сопричаститься силе и мудрости покойного и обеспечить ему лучшую участь в инобытии.

В пещере Шанидар очень сухой горный климат Загроса сохранил примечательный штрих неандертальского погребения (слой Шанидар IV) – на тело умершего мужчины чьей-то заботливой рукой были положены поздние весенние цветы, от которых сохранилось множество зерен пыльцы. Обычай провожать близких «в последний путь» этого мира цветами распространен и у нас, но смысл его крепко забыт. Когда мы дарим цветы милым девушкам, мы подчеркиваем их красоту красотой ирисов или роз, но что подчеркиваем мы, кладя цветы на гроб? Между тем цветы – это прекрасный символ победы жизни над смертью: вот подошла к концу все убивающая зима, жарче стало припекать солнце, и на проталинах альпийских лугов раскрылись первые нежные цветы. Они вышли из черноты земли, в ней перезимовали их клубни, корни и семена, а с первыми лучами весеннего солнца они пробудились и раскрыли прекрасные свои соцветия. Цветы, которые кладем мы на гробы умерших, – это не что иное, как пожелание им воскресения после зимнего сна смерти. Видимо, те же побуждения заставили обитателей Загроса мустьерского времени положить на тело умершего цветы. Цветы эти, кстати говоря, большей частью принадлежали лекарственным растениям, по сей день использующимся горцами в народной медицине. Не означал ли такой выбор, что с цветами соединялся не только символ воскресения, но и образ «врачевства бессмертия»?

Примечательно, что на внутренней стороне известняковой плиты, закрывающей тело трехлетнего ребенка в неандертальском склепе Ла-Ферраси (захоронение № 6), близкие усопшего изобразили букет цветов, окруженный маленькими букетами, собранными по два и по четыре цветка. Климат Загроса в натуральном виде сохранил для нас то, что из Франции дошло только в виде изображения. [154]

«Забота, с которой относились к телам умерших, практически не оставляет места сомнению в том, что погребальные обряды существовали в среднем палеолите, – констатирует Э. О. Джеймс, и продолжает: – Задолго до того, как на сцене появился Homo sapiens, таинственное и волнующее явление смерти привлекло внимание раннего человека и привело к попыткам использовать ритуал для того, чтобы победить ее». [155]