Чтение онлайн

— Попробую вскрыть… — договорить Арман не успел, потому что Прапор на ускорении рванул вперёд, толкнув этот самый Мерс так, что тот, протаранив несколько машин, оказался прямо перед нашими носами.

Один удар сердца, боковым зрением замечаю движение Тороса и Чинука, понимаю, что на нас напали, хватаюсь за свой автомат, начинаю разворот, и резкая вспышка света в глазах, в затылке — острая боль и тьма…

В большом зале с вычурной обстановкой, с замахом на барокко, собралось одиннадцать человек. Массивный стол с гнутыми резными ножками сплошь покрыт картами местности с нанесёнными на них пунктирами и разметками. Игрушечные наборы солдатиков и военной техники символизировали настоящие войска. Люди обсуждали план и очерёдность нападения, отступления, смену войск.

Планы Рубина и Лорда сильно пошатнулись из-за разрыва Альянса с мурами. Рябый по непонятным причинам отказался идти в наступление и, вообще, как-либо участвовать в этой затее, но не все муры оказались потеряны. Мнения в Шалмане разделились надвое, нашлись и те, кто, узнав о возможности поживиться, отправились своим ходом, как самостоятельные группы, но отсутствие единого командира превращало бойцов в толпу. На данный момент возник острый вопрос: кому стать во главе муровского отряда. Шёл напряжённый спор на повышенных тонах.

— Зря Рябый отказался, — выдохнул клубы сизого дыма с ехидной ухмылочкой Лорд.

Холодные светло-голубые глаза на худом узком лице с заострённым подбородком, греческий нос и русые волосы, аккуратно уложенные профессиональным парикмахером, ухоженные руки, дорогой костюм. Он резко выделялся на фоне двух тучных правителей Эмбера, считая обоих зажравшимися лентяями, и желал единоличной власти, но — всему своё время.

Рубин и Лорд сидели чуть в стороне от столпотворения, потягивая хороший коньяк, и наблюдали за ожесточённой дискуссией пяти муровских командиров.

— Вот он, — указал Лорд дымящейся сигарой на поджарого молодого человека, с широкими скулами и жёстким лицом.

Но внешность в Стиксе часто обманчива. На вид — двадцать пять лет, а на деле может быть все семьдесят, или того больше. Кукри было гораздо больше двадцати пяти, на которые он выглядел, его выдавали глаза и наглая уверенность.

— Он возьмёт первенство. — уверено заявил Рубин

— Им тяжело управлять. Лучше тот, — Лорд указал на низкорослого, широкоплечего мужика с массивным носом на половину лица:

— Не туповат, ухватистый.

— И жаден. То, что и нужно. А этого замом поставь. Давай, иди, а то они сейчас в глотки друг другу вцепятся.

Рубин раздражённо цыкнул, качнув головой:

— Пожалуй, да, пора вмешаться, — произнёс он, неспешно поднимая свою тушу с обширного кресла.

Седой сидел в своём кабинете над развёрнутой картой и просчитывал возможные ходы противника. Нападать первым он так и не решился, все же это не его профиль, и начинать такого масштаба бой без Прапора чревато…

Седой прекрасно осознавал, что вести войско в бой никак не способен, он — спец в разведке. Переложить ответственность на кого-то из ребят Прапора? На кого? Нет, лучше самого Прапора с этой задачей никто не справится. Разведка доложила о разрыве Альянса и о разрозненных группах муров. О пополнении вооружения и напряжённой обстановке, как в Эмбере, среди жителей, так и в Шалмане. В обоих стабах люди разделились на два фронта: на тех, кто за нападение на Парадиз, и тех, кто категорически против атаки. В обоих главных городах начали вспыхивать конфликты на этой почве, но до крупных погромов не доходило. Всё пока что на уровне пьяных споров и частных разборок.

Седой отправил группу бойцов навстречу Лешему с ребятами. Один из рейдеров вернулся этой ночью в стаб и доложил, что обнаружено несколько скрытых наблюдательных пунктов. Следят за движением по трассе, ведущей к Парадизу. Меж собой не общаются, и вообще непонятно, знают ли они о «соседстве» других наблюдателей. Призрак, командир встречающей группы, запрашивает:

— Какие действия предпринять: вырезать их по-тихому, или пока оставить?

Седой вместе с «почтальоном» отправил ещё две тройки на подкрепление и приказал пока смотреть, слушать и действовать по обстоятельствам.

Манчестер сильно переживал все эти дни. Даже сбросил больше десяти килограмм на нервной почве. Щёки исчезли, пузо втянулось, взгляд его стал острым и злым. От добряка-хомяка практически ничего не осталось. Обручальное кольцо он снял с пальца и повесил на шею, боясь потерять: символ Гименея соскальзывал с пальца.

— Долго… долго их нет… — выстукивал он пальцами дробь по столешнице, пялясь в карту, на которой Седой делал пометки. — Я с Батоном вчера говорил…

— Хомяк, ты скоро загонишь нашего лекаря в могилу. Успокойся. Он же сказал, что с ними всё хорошо, все живы…

— Завидую твоей выдержке, Седой! Не могу я так. Давно уже должны были вернуться. На две недели задержка, как же не спрашивать.

— Ну, не три же раза за сутки, Хомяк. Ты же знаешь, как тяжело ему даётся дар провидца. Глянь на него, один нос и уши от Батона остались. И от тебя, кстати, тоже. Ты давно в зеркало смотрелся?

— А-ай… — отмахнулся. — Ерунда. Зато ходить легче стало, ноги меньше устают. Ты, вот лучше скажи, почему Рябый Альянс с Эмбером разорвал? Странно это очень, тебе не кажется?

— Ничего странного. Базиль, помнишь такого?

— М-м-м, — Собрав брови к переносице, Манчестер заскрёб пальцем лоб, пытаясь припомнить, о ком речь. — Нет, не помню. Когда и как мы с ним пересекались?

— Мы — никак, а вот Леший с Киром ему жизнями обязаны. Припомни, восемь лет назад, как раз, когда Фому подобрали, у нас из рейда только Леший со свежаком вернулся, раненый и Кира притащил на себе, еле живого. Помнишь?

— Да. Да как такое забудешь… — вздохнул. — Дикий, Сармак, Медведь, Верт, Кыша… все там остались…

— Всех помнишь… — тихо сказал Седой, мысленно уйдя в то прошлое.

— А то… как вчера было.

— Вот, если бы не Базиль тогда, — Седой щёлкнул пальцами, запустив по столу карандаш, — то все бы полегли там. Леший его потом много лет искал по всем стабам, но так и не нашёл, решил, что нету уже в живых. Сгинул.

Манчестер вздёрнул брови, расширив глаза.

— Ты нашёл его?!

Седой кивнул, но выражение лица закадычного друга говорило о дурных новостях.

— Ну, говори!