Чтение онлайн

Итак, мы, по-видимому, разобрались с возражениями относительно роли случайности в появлении людей на нашей планете. Остается еще один камень преткновения, второстепенный, впрочем, для большинства верующих, — это очевидное противоречие между тезисами об эволюции и важными священными текстами. На предыдущих страницах мы уже рассматривали главы 1 и 2 книги Бытия и видели, что достойные и искренне верующие люди выдвигали множество различных интерпретаций этого библейского текста и лучше понимать его как поэтический и аллегорический, а не буквально, как научное описание. Здесь я не буду повторяться, а процитирую слова Феодосия Добржанского (1900-1975), выдающегося ученого, который принадлежал к русской православной церкви и придерживался теистического эволюционизма: «Творение — не событие, произошедшее в 4004 г. до н. э.; это процесс, который начался около 10 млрд лет назад и продолжается до сих пор... Приходит ли эволюционное учение в противоречие с религиозной верой? Нет. Было бы грубой ошибкой принимать Священное писание за учебник элементарной астрономии, геологии, биологии и антропологии. Конфликты — воображаемые и неразрешимые — могут возникать лишь тогда, когда символы интерпретируются в смысле, который не имелся в виду».

Очень хорошо, шесть дней творения можно увязать с тем, что говорят нам естественные науки. А сад Эдема? Как относиться к знаменитому месту из 2-й главы книги Бытия, где описывается сотворение сначала Адама из праха земного, а затем Евы из его ребра? Что это — символическая аллегория вступления человеческой души в прежде бездуховное животное царство или достоверное описание реальных событий?

Как уже отмечалось, исследования вариативности нашего вида наряду с данными палеонтологии указывают на то, что люди современного типа появились около 100 000 лет назад, вероятнее всего, в Восточной Африке. По данным генетического анализа, все шестимиллиардное население Земли предположительно произошло от общих предков численностью около 10 000. Можно ли соединить это с рассказом об Адаме и Еве?

Во-первых, сами библейские тексты предполагают, что в то время, когда Адам и Ева были изгнаны из Эдема, в мире существовали и другие люди. Иначе откуда взялась жена Каина, о которой впервые упоминается только после сообщения о том, что Каин поселился в земле Нод на восток от Эдема (Бытие 4:16-17)? Некоторые толкователи Библии полагают, что Каин и Сиф могли быть женаты на собственных сестрах, но это никак не вытекает из текста и вдобавок серьезно противоречит запретам на инцест, содержащимся в последующих книгах. Фактически дилемма для верующего сводится к интерпретации рассказа главы 2 — описывается ли там акт чудесного сотворения реально существовавшей супружеской пары, которая, тем самым, биологически отличалась от всех остальных существ, населявших Землю, или мы имеем дело с поэтической аллегорией того, как Бог дал человеку духовную сущность и Нравственный закон.

Поскольку сверхъестественный Бог способен выполнять сверхъестественные действия, интеллектуально допустимы оба варианта. На мой взгляд, здесь лучше воздержаться от однозначного выбора — ведь великие умы уже более трех тысячелетий не могут его сделать. Многим верующим представляется убедительной буквальная интерпретация библейского рассказа об Адаме и Еве, однако К.С. Льюис, который был выдающимся религиозным мыслителем, историком и специалистом в области мифологии, считал, что это скорее нравоучение, чем биография или параграф из учебника естествознания. Вот что он писал на эту тему:

На протяжении многих столетий Бог совершенствовал животную форму, которой предстояло стать носителем человеческих качеств и Его образа. Он дал этому суще­ству руки, большой палец которых мог касаться любого из остальных пальцев, челюсти, зубы и гортань, способные к артикуляции, а также мозг, достаточно сложный для того, чтобы выполнять все материальные операции, в которых воплощается разумная мысль. Возможно, что это создание просуществовало целые эпохи в таком состоянии, прежде чем стало человеком. Оно даже могло быть достаточно разумным, чтобы изготовлять вещи, которые археологи принимают за доказательство его человеческой природы. Но это было всего лишь животное, потому что все его физические и психологические процессы лишь преследовали чисто материальные и природные цели. Затем, когда пришло время, Бог ниспослал на этот организм, как в его психологии, так и в его физиологии, новый тип сознания, которое могло сказать «я» и «меня», которое могло взглянуть на себя как на объект, которое знало Бога, которое могло судить об истине, красоте и благе и которое настолько возвышалось над временем, что могло наблюдать его течение... Мы не знаем, сколько таких существ Бог сотворил и как долго они жили в райском состоянии. Но в конце концов они пали. Некто — или нечто — нашептал, что они могут стать как боги... Они хотели иметь уголок во Вселенной, о котором они могли бы сказать Богу: «Это наше дело, а не Твое». Но такого уголка нет. Они хотели быть существительными. Мы не имеем представления, в каком конкретном поступке или последовательности поступков нашло себе выражение это противоречивое, невозможное желание. По мне, это вполне могло быть буквальное поедание плода, но это — вопрос совершенно несущественный.

Консервативным христианам, в других отношениях весьма уважа­ющим Льюиса, это его рассуждение часто не нравится. В самом деле, разве вольная интерпретация глав 1 и 2 книги Бытия не ведет в конечном итоге к отрицанию Бога и Его чудес? Нет, я в этом уверен. Ничем не ограничен­ная «либеральная» теология действительно опасна, так как выхолащивает из веры ее истинную сущность, но внимательный и обладающий зрелым умом человек может аккуратно двигаться по крутой тропинке и в состоянии самостоятельно решить, где остановиться. Ряд священных текстов обладает характерными признаками, отличающими рассказы очевидцев о реальных событиях, и здесь мы как верующие должны твердо держаться истины. Но другие разделы Библии, такие как книги Иова, Ионы или рассказ об Адаме и Еве, определенно не несут на себе печать историзма.

Учитывая неопределенность интерпретации некоторых мест Писания, стоит ли верующим настаивать на их буквальном понимании в споре об эволюции, в своей оценке значимости науки, даже в самой своей вере? Конечно, многие не менее искренне верующие люди с этим не согласятся, как не соглашались и задолго до рождения Дарвина и выхода его «Происхождения видов». И все же я не думаю, что Бог, создавший всю Вселенную и общающийся со Своим народом посредством молитвы и духовного откровения, желает от нас такого доказательство любви к Нему, как отречение от очевидных истин, открытых нам наукой.

Поэтому теистический эволюционизм, или БиоЛогос, представляется мне наиболее удовлетворительным с обеих сторон решением вопроса о соотношении науки и веры. Он не может ни устареть, ни оказаться несостоятельным в свете новых открытий. Он строго логичен, дает ответы на многие вопросы, которые невозможно разрешить иными способами, и позволяет науке и вере укреплять друг друга, как две прочные колонны, поддерживающие здание Истины.

В XXI веке, в обществе, где все более возрастает роль технологий, идет непрестанная битва за сердца и умы людей. Многие материалисты, с торжеством отмечая прогресс науки и то, как она заполняет пробелы в наших знаниях о природе, объявляют веру в Бога устарелым предрассудком, от которого лучше отказаться. Многие верующие, со своей стороны, убеждены, что истина, постигаемая духовным зрением, ценнее происходящей из любых других источников, а значит, прогресс науки и техники — вещь опасная и ненадежная. Непримиримость растет, голоса спорящих звучат все пронзительнее.

Повернемся ли мы спиной к науке из-за того, что она воспринимается как угроза Богу, откажемся ли от того расширения наших знаний о мире, которое она обещает, от применения полученных знаний для облегчения страданий и совершенствования природы человека? Или, может быть, мы отвернемся от веры, решим, что наука сделала ненужной духовную жизнь и теперь вместо традиционных религиозных символов на алтарях нужно вырезать изображение двойной спирали?

Оба пути принципиально опасны. Оба отрицают истину. Оба умаляют достоинство людей. Оба разрушительны для нашего будущего. И ни один не является необходимым. Бог Библии — также и Бог генома. Мы чтим его и в соборе, и в лаборатории. Его творение величественно, поразительно, немыслимо сложно, — и оно не может воевать с собой. Лишь мы, несовершенные человеческие существа, способны начинать такие битвы. И только мы можем их прекращать.

В дельте Нигера, вблизи изгиба западного побережья Африки лежит бедная деревня Эку. Именно там мне неожиданно был преподан важный жизненный урок.

Я отправился в Нигерию летом 1989 г. в качестве врача-добровольца — поработать в маленькой больнице при миссии, подменяя местных медиков на время их поездки на конференцию. Такие конференции устраивались ежегодно, чтобы врачи-миссионеры могли подзарядиться духовно и физически. Вместе со мной поехала дочь — студентка колледжа; нам обоим было интересно взглянуть на африканскую жизнь и хотелось внести свой, пусть небольшой вклад в дело помощи развивающимся странам. Я понимал, что плохо подготовлен к предстоящим задачам: в современном американском госпитале мне не приходилось иметь дела с тропическими болезнями, а под рукой всегда была масса медицинского оборудования, которое, как я знал, в Эку отсутствовало. Тем не менее я ехал в Нигерию, надеясь принести реальную пользу ее жителям.