Доказательство жизни после смерти
Шрифт:
Когда она рассказывала о том, как у нее остановилось сердце, в ее голосе не было волнения, а только удивление. Я решил слегка прозондировать этот вопрос.
«Странно, – сказал я. – Я слышал, как мои пациенты говорят о смерти, однако не таким тоном».
За столом установилось молчание. Было ясно, что это не просто так. Я осмотрелся и еле удержался, чтобы не задать вопрос, над которым размышлял.
«С вами произошло что-то необычное, когда вы умирали на операционном столе?» – спросил я.
Она немедленно и эмоционально ответила: «Ну конечно!» И тогда, очень холодным зимним вечером в Айова-Сити, в тускло освещенном ресторане я впервые услышал историю об околосмертном переживании.
Я всегда страдала множественными аллергиями7. Это было просто постоянным неудобством до того рокового дня, когда аллергия стала угрожать моей жизни. Я сказала о своей аллергии хирургу и анестезиологу. Мне предстояла плановая операция, а не срочная. Несмотря на то что медицинская бригада делала все возможное, во время операции у меня возникла тяжелая аллергическая реакция на лекарство. Это была такая тяжелая аллергия, что мое сердце остановилось.
Сразу же после остановки сердца я обнаружила, что вишу под потолком. Я видела электрокардиограф, к которому была подключена. Он показывал горизонтальную линию. Врачи и сестры изо всех сил старались вернуть меня к жизни. Обстановка внизу была близка к панике. А я, в контраст этому хаосу, испытывала чувство абсолютного покоя. Я освободилась от боли. Мое сознание выплыло из операционной и влетело в сестринскую. Я сразу поняла, что это сестринская на том этаже, где я лежала перед операцией. С выгодной позиции под потолком я видела сестер, энергично выполняющих свои повседневные обязанности.
Я немного понаблюдала за сестрами, и тут открылся тоннель. Меня потянуло к тоннелю. Затем я прошла через него и увидела яркий свет в конце. Я испытывала умиротворение. Пройдя сквозь тоннель, я оказалась в месте, наполненном прекрасным загадочным светом. Передо мной стояло несколько моих любимых родственников, уже умерших. Это была радостная встреча, мы обнялись.
Я увидела рядом неземное существо, полное огромной любви и сострадания. «Ты хочешь вернуться?» – спросило оно меня. Я ответила: «Не знаю», – так в тот момент решило мое прежнее неуверенное «я». После продолжения диалога я осознала, что сама решила вернуться в свое физическое тело. Это было самое трудное решение. Я находилась в пространстве, переполненном любовью, и знала, что это место – мой настоящий дом. Потом я вернулась в свое тело.
Через сутки я очнулась в отделении интенсивной терапии. Я была вся утыкана трубками и проводами и не могла рассказать об этом сильном переживании. Позже я вернулась на тот больничный этаж, где лежала до операции. Там была сестринская, которую я посетила во время ОСП. Наконец я набралась смелости и поделилась с одной из сестер тем, что видела во время ОСП. У сестры был пораженный и испуганный вид. Больница была католической. Неудивительно, что ко мне прислали монахиню для беседы. Я терпеливо рассказала ей обо всем, что со мной случилось. Монахиня все внимательно выслушала и заявила, что случившееся со мной «от лукавого». Вы можете понять, что после такого мне не хочется с кем-либо делиться.
Когда Шейла закончила рассказывать, за столом некоторое время было тихо. Я не помню, ел ли я что-нибудь. Но, помню, был так удивлен этой историей, что молчал весь вечер. То, что я услышал, было самой необыкновенной историей, которую мне кто-либо рассказывал. Моя интуиция, человеческая и врачебная, подсказывала мне, что это совершенно достоверная история. В те минуты мое восприятие мира кардинально изменилось. Помню, я тогда думал, что такие случаи могли бы изменить мои взгляды на жизнь, смерть, Бога и мир, в котором мы живем.
В тот вечер я покинул ресторан с намерением начать свое собственное исследование околосмертных переживаний. Позже я разработал амбициозный проект, как собрать сотни историй о внетелесном опыте и научно исследовать их, чтобы окончательно определить для себя, реальны ли ОСП или это просто иллюзии, порожденные мозгом.
До начала моих исследований пройдет еще десять лет.
Путь к пониманию
Построй его, и они придут.
Шел 1998 год, я жил в Лас-Вегасе и занимался медицинской практикой по специализации «радиационная онкология». В те годы в нашу жизнь ворвался Интернет. Всех мгновенно охватила страсть к этому «виртуальному интеллекту», и я не был исключением.
Несмотря на большое количество создаваемых веб-сайтов с примитивным программным обеспечением и медленным соединением, в 1997 году я решил создать «Онлайновый журнал по радиационной онкологии» (ROOJ.com), чтобы поделиться со всем миром достоверной информацией об этой медицинской специализации. У меня ушло очень много времени и сил вне клинической практики на то, чтобы собрать этот некоммерческий сайт, который я поддерживал в целях обеспечения общественности серьезной информацией о лечении рака.
Ко времени завершения работы над журналом ROOJ я стал специалистом в системе команд веб-сайта. Потом мной овладела идея: сделать веб-сайт для сбора материалов о внетелесном опыте. Тогда я мог бы собрать большое количество рассказов об ОСП со всего мира. Важно работать с большим числом ОСП, потому что медицинские исследования большой группы людей дают более достоверные результаты, чем исследования небольшой группы.
Мне помогала любознательность и работы тех, кто ушел до меня. Все десять лет, с тех пор как я услышал рассказ Шейлы о ее случае, я постоянно следил за исследованиями в области изучения околосмертных переживаний. Ученые написали об ОСП сотни статей, включая публикации во многих наиболее престижных медицинских и научных журналах. Я прочел работы многих выдающихся исследователей ОСП, включая таких, как доктор Моуди, доктор медицины Мелвин Морс, доктор медицины Брюс Грейсон, доктор медицины Майкл Сэбом и доктор философии Кен Ринг. Меня также очаровали некоторые отдельные истории, например Бетти Иди («Объятые светом»1). Все эти книги основаны на реальных случаях. Истории конкретных людей, имевших ОСП, подпитывали мой интерес к тайне, окружавшей этот вопрос.
Теперь я был еще больше заинтересован в поисках истины, чем десять лет назад. Смысл этих переживаний был так глубок, что я хотел изучать этот предмет, чтобы определить, реальны ли они.
Интернет был идеальным методом проведения таких исследований. Через веб-сайт я мог установить контакт с людьми из разных стран, готовыми поделиться своими околосмертными переживаниями с другими людьми. Им не платили денег за то, что они пишут о своих переживаниях, они не стремились попасть на телеэкран. Просто они могли откровенно рассказать пережитые истории своими собственными словами. А я предлагал им ответить на несколько вопросов, чтобы помочь имевшим ОСП полнее выразить и глубже проанализировать свой потрясающий опыт. Там не было никакого интервьюера, который задавал бы вопросы или поощрял приукрашивание, не было никаких временных ограничений. Чтение историй, которыми они поделились, напоминало чтение самых личных страниц дневников. Собирая ОСП посредством Интернета, я мог изучить содержание большого числа случаев, достоверно определяя сходные черты и различия, и выяснить раз и навсегда, является ли ОСП реальным или воображаемым.
В прошлом было проведено большое количество исследований, но часто всего с несколькими ОСП. Однако в этом не было вины исследователей. Конкретные случаи ОСП нелегко обнаружить. Хотя некоторые исследователи указывают, что целых 5 процентов населения США имели около-смертные переживания, многие люди держат их в тайне или не видят причин делиться своими самыми интимными переживаниями с врачами и учеными2.
Печально, что имевшие ОСП не могут поделиться своими впечатлениями из-за недоверчивого отношения многих медицинских работников к таким случаям. Я слышал много душераздирающих историй о том, как имевшие ОСП пытались поделиться с врачами очень скрупулезными наблюдениями своей реанимации, но те пренебрегли их переживаниями как малозначащими. И даже при том, что нет объяснений, каким образом имевшие ОСП смогли узнать о собственной реанимации, их рассказы сразу же отметали врачи. А ведь, по-хорошему, врачи должны были бы изумиться наблюдениям своих пациентов, а не осмеивать их.
Я много лет проработал в совете директоров Международной ассоциации по изучению ОСП. Во время наших собраний я слышал слишком много историй о трудностях, с которыми сталкиваются имевшие ОСП, когда пытаются поведать о своих переживаниях медикам. Одна из классических историй – о пациенте, который рассказал своему врачу об ОСП в присутствии нескольких медсестер. Когда этот пациент закончил свой рассказ, врач оторвался от своего планшета и сказал: «Не думайте об этом слишком много. Это просто ваша фантазия».
Когда врач покинул палату, сестры окружили опечаленного пациента, говоря: «Это не фантазия. Мы все время слышим об этих вещах от больных. Наоборот, такие врачи, как он, живут фантазиями. Они не воспринимают этих вещей, потому что не слушают своих пациентов».
Это одна причина, почему лучше собирать истории пациентов через Интернет, чем опрашивать людей непосредственно. Люди, имеющие подобный личный опыт, порой неохотно официально отвечают на вопросы о своих ОСП. Они могут ощутить, что интервьюер неискренне интересуется их случаем, или им бывает неудобно делиться такими возвышенными переживаниями с другим человеком.
Ответ на интернет-анкету, напротив, дает имевшим ОСП шанс поделиться этими поразительными переживаниями так, как будто они делают запись в своем дневнике. Вместо того чтобы преодолевать неловкость, которую они могут испытывать с интервьюером, они спокойно и конфиденциально рассказывают свою историю. Они также могут потратить на это сколько угодно времени. Многие имевшие ОСП выразили мне свою признательность после того, как прошли опрос. Они считают, что анкета помогла им точно и всесторонне передать свои переживания.