Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года
Шрифт:
Не менее странной была форма, в которой руководитель администрации сообщил все это Андрею. Филатов почему-то встал из-за стола, отошел к окну, прибавил громкость телевизора, жестом подозвал Орлова и шепотом сказал:
— Попробуйте осторожно узнать все о Бирштейне, это глава фирмы «Сиабеко», и его связях с Баранниковым. Только об этом никто не должен узнать. Разумеется, прежде всего, сам Баранников.
Орлов впервые не знал, как поступить, и только доверие, сохранившееся между ним и рядом сотрудников Управления по борьбе с контрабандой и коррупцией, позволило ему кое в чем разобраться.
РАБОЧИЕ ЗАПИСИ: «3.07. К встрече с Филатовым.
1. „Сиабеко групп“ (Торонто) Бирпггейн Борис Иосифович.
= с 1987 г. — посреднические операции (сталь, одежда, продукты, бритвы) — млн долл.
= отделения в Торонто, Цюрихе, Нью-Йорке, Вепе, Израиле, Гонконге
= на содержание представительств в Москве — 1 млн долл…» (Из рабочего блокнота А.П. Орлова. Запись 3 июля 1993 года).
Этот Бирпггейн, являвшийся бывшим соотечественником, оказался очень ловким и предприимчивым дельцом, провернувшим не одну сомнительную операцию. Его авантюристические наклонности и чрезвычайная активность в контактах с политическими и государственными деятелями ряда стран привели к тому, что он попал в поле зрения органов безопасности. Орлов не мог знать, как Бирпггейн вошел в доверие к Баранникову, но факт этот был уже известен. Болес того, Андрею доверительно сообщили, что Бирпггейн знаком и с самимПре-зидентом. А это совершенно меняло дело. И Орлов почувствовал, что может стать пешкой в какой-то неведомой ему игре, что его используют для решения вопросов, о существе которых он и понятия не имеет.
Орлов рассказал Филатову, что удалось ему узнать по данному поводу, но не стал распространятся относительно возможного знакомства Бирпггейна с Президентом, так как это, разумеется, не подтверждалось никакими документами, да и у самого Андрея вызывало сомнение.
А зря! Последующие события и ставшая известной спустя некоторое время информация подтвердили это обстоятельство.
СВИДЕТЕЛЬСТВО: «…Мы приехали на дачу к Баранникову, зашли в дом, я поздоровался с супругой Виктора Павловича. Неожиданно Барапников представляет мне человека старше средних лет с улыбчивым лицом, который протягивает руку и говорит: „Борис Бирштейн“… Баранников стал представлять гостя. Он сказал, что Борис Бирштейн — блестящий бизнесмен, политик, наш соотечественник, который сделал чрезвычайно много для России…
В разговоре он демонстрировал свои связи с бизнесменами и политиками мира — невзначай упоминал имена президентов, министров, глав корпораций… Так Баранников познакомил меня со своим другом Борисом Бирштейном» (Из книги КН. Ельцина «Записки Президента». Москва, 1994 год).
Бирштейн, по ощущениям Орлова, представлял собой классический образец международного авантюриста, пытающегося втереться в доверие к сильным мира сего и на этой основе провернуть очередную махинацию типа аферы с «красной ртутью» или чего-то вроде этого. Кроме того, явную настороженность вызывала напористость Бирштейна в установлении контактов с российскими спецслужбами. Бывший руководитель российского КГБ генерал Иваненко, с которым Андрей сохранял дружеские отношения, рассказал ему, что еще в 1991 году четыре раза встречался с Бирштейном и в конце концов убедился, что это — «пустышка». Тот постоянно твердил о своей готовности к взаимодействию в обмен на предоставление льгот его фирме «Сиабеко», освобождение се от уплаты налогов на сделки, заключаемые с российскими структурами. В общем, типичный случай авантюриста.
Все было бы не так страшно, если бы Бирштейн не был связан с руководителем ведомства, сотрудником которого был Орлов. Более того, Андрей, как человек, способный мыслить аналитически, сразу предположил, что без личной заинтересованности Баранникова тут не обошлось. Но в разговоре с Филатовым, естественно, он не упомянул о своих подозрениях. Да, это, как оказалось позднее, и не требовалось. Филатов к этому времени уже все знал.
ВОСПОМИНАНИЯ: «…Они выкладывают материалы — счета, чеки, накладные, показывающие, что в Москве и Цюрихе на жен В.П. Баранникова и А.Ф. Дунаева израсходованы фирмой „Сиабеко“ значительные суммы, исчисляемые в сотпях тысяч долларов… Фирма „Сиабеко“ принадлежала некоему Александру (так в тексте. — Авт.)Бирштейну, человеку с запутанной биографией… который был в близких отношениях с Баранниковым и активно внедрялся в высшие круги российской власти…
…Когда я был на докладе у президента… пришлось доложить, что привезены материалы на… Баранникова. Президент побледнел и переспросил:
— На кого?
— Па Баранникова…
— И что там?
— Похоже, взятки.
Борис Николаевич обхватил руками голову и припал к столу. Так он сидел минуты две, покачивая головой. Потом сказал:
— Все нужно тщательно проверить» (Из книги С.А. Филатова, в 1993–1996 годах — руководителя Администрации Президента. «Сергей Филатов: совершенно несекретно», Москва, 2000 год).
СВИДЕТЕЛЬСТВО: «Это была скрытая форма коррупции. А может быть, даже не скрытая… Но надо иметь в виду, что Баранников к этому времени стал заметно укреплять свои позиции. Он был незаурядным человеком. По поручению Президента ездил за границу, выступал на важных совещаниях, обратил на себя внимание очень яркими выступлениями в Верховном Совете. Баранников был энергичен и достаточно молод, но уже выдвигался на первые позиции. Его свежие, можно сказать, оригинальные мысли были для Ельцина как кость в горле. В качестве повода для его отставки тот воспользовался не только фактом поездки его жены за счет Бирштейна, но и событиями в московском погранотряде в Таджикистане…
Виктора Павловича подставили по полной программе. Вернее, он сам подставился. Оп — человек трагической судьбы» (Из воспоминаний Е.М. Бойкова в 1992–1993 годах — начальника управления Министерства безопасности).
Орлов уже начал догадываться, что борьба с коррупцией, провозглашенная в стране, все больше и больше приобретает признаки политического и криминального противостояния, крупномасштабного сведения счетов между конкурентами, в том числе за влияние на первое лицо государства. Втянутыми в это противостояние оказались очень многие, в том числе те, кто даже пе подозревал, что его используют в целях, совершенно далеких от искоренения коррупционной скверны. Стать послушной шестеренкой в этой мясорубке Орлов не хотел, поэтому постарался сделать так, чтобы у Филатова не возникло желания втянуть его в «раскрутку» материалов по Баранникову. Может быть, это уберегло его пе только от неприятностей, но, кто знает, возможно, и чего-то более серьезного.
Доложив Филатову ставшие известными ему сведения, Орлов совершенно однозначно дал понять Сергею Александровичу, что не располагает возможностями для дальнейшего «изучения этого вопроса» и просит руководителя администрации считать его поручение выполненным. К тому же по графику Орлов рассчитывал уйти в очередной отпуск и попросил Филатова дать на это добро. То ли у того уже было достаточно информации, компрометирующей Баранникова, то ли он и впрямь не слишком доверял Орлову или даже подозревал его в двойной игре, но этим докладом все было закончено и больше к вопросу о связях Баранникова с Бирштейном он не обращался. Немного поколебавшись, Филатов согласился отпустить Орлова в отпуск.
Напоследок Сергей Александрович спросил Андрея:
— А где будете проводить отпуск?
— На Балтийской косе в Калининградской области. С женой и детьми.
— Если будет нужно, я с вами свяжусь. Как я вас найду?
— Через начальника управления Министерства безопасности.
— Хорошо. Счастливо отдохнуть.
Орлов не мог знать о том, как будут дальше развиваться события, и был рад хотя бы тому, что наконец сможет получить небольшую передышку в работе, в чем он сомневался до самого последнего момента. Вместе с тем позиция Ельцина в отношении Баранникова была уже сформирована, и спустя несколько дней он принял по нему вполне ожидаемое решение. Об этом Президент впоследствии вспоминал в своей книге.
ВОСПОМИНАНИЯ: «В расписании следующего дня Баранников стоял на 11.00. Перед его приходом я попросил приехать министра юстиции Калмыкова, который вел непосредственную работу с материалами комиссии по борьбе с коррупцией. От пего я хотел услышать одно: есть ли хотя бы единственный шанс у Баранникова? Может быть, необходимо еще раз проверить подлинность документов, может быть, какие-то факты передернуты… Но Калмыков ничего утешительного сказать не мог. Он сообщил, что материалы, которые удалось изучить, привели его к единственному выводу: это коррупция в чистейшем виде.
Я отпустил Калмыкова. Через несколько минут в кабинет вошел Баранников. Он был бледен. Мы поздоровались. Я попросил его сесть. И сразу же начал этот тяжелый разговор. Спросил: правда ли то, что жена его ездила на деньги швейцарской фирмы за границу и что за три дня… истратила сотни тысяч долларов. Он, опустив голову, проговорил: да…
Когда Баранников закончил оправдываться, я сказал, что в три часа на коллегии министерства он будет снят с должности министра…» (Из книги Б.Н. Ельцина «Записки Президента». Москва, 1994 год).