Доктор 2
Шрифт:
День прошел чудесно, несмотря на небольшую травму и надоедливых собак. Правда, Марк не засчитал этот день за охоту, потому потребовал от Вали повторения, но у него больше не выходило найти "подходящие" выходные, и вот теперь Марк решил напомнить про должок.
– Хорошо! Я поеду на охоту, но останусь в доме.
– Ха! Вот еще! – Марк, совсем как Валя (сам не заметил как перенял у Вали эту привычку), сложил руки на груди и, закинув нога на ногу, обиженно вздернул нос. – Это не охота, а поедание бутербродов на природе!
– Я выживал как мог с той черствой краюхой хлеба, с которой вы меня оставили на произвол судьбы!
Марк от возмущения чуть не задохнулся.
– Черствой краюхой хлеба?! Да это ложь и правокация! Ты прекрасно помнишь, что мы купили горячий хлеб в пекарне на выезде из города! И ты его сточил, считай, в одиночку, съев почти все варенье и колбасу!
– Ах, тебе, значит, жалко для меня хлеба?!
– Нет, конечно!
– Тогда не попрекай меня!
– А ты не искажай факты!
– Я не хочу шастать по полю, выискивая птичье дерьмо, чтобы рядом с ним разбить шалаш! Я устаю на работе и хочу отдохнуть в свой выходной, а не заниматься добычей пропитания, которое я могу купить в соседнем супермаркете.
– В этот раз мы пойдем не на тетерева, а на бобра! – Марк даже палец вверх поднял, подчеркивая всю значимость сия события.
– Зашибись! Еще лучше! – Валька вспомнил свою оплошность и покраснел, Марк увидев Валькины румяные щечки, тоже "вспомнил" и залился смехом, шлепая себя по коленке и вытирая слезы.
Оплошность случилась с Валькой в тот же день. Когда Валентина вытащили из кустов репейника и вернулись в дом, он, выдирая репей из волос и кофты, заметил кожаные мешочки, развешанные на стене рядом с печкой. Валька взял их в руки и пощупал, с виду они напоминали ключницу, но на ощупь были слишком плотными, да и зачем столько ключниц на стене? С этим озадачившим его вопросом Валя повернулся в сторону плиты, на которой готовил Марк. Оказалось, дражайшая половина все это время с любопытством наблюдала за Валиными "научными изысканиями", и лицо у этой самой половины было как раз такое, которое предвещало длительное веселье Марка и обратное чувство у Валентина.
Конец ознакомительного фрагмента.