Чтение онлайн

Семен сидит на траве, тупо глядя на эту картину.

Я знаю, что жизнь — эта непредсказуемая, странная и прекрасная женщина — всегда дает шанс на сближение, на более тесные отношения. Она ведет во дворец, открывая одну дверь за другой, в свой будуар. В её глазах ледяной холод и жаркая страсть. В движениях — покорное желание и яростный отказ. И оказавшись один на один, ты можешь и должен сделать первый шаг, зная, что не всегда встретишь ответное движение.

Будь собой, и всё получится.

Вопрос, как всегда, лишь в том, кто окажется сверху, — я или она.

— Алина, если ты не против, я буду записывать наш разговор, — сказала Мария Давидовна, положив на прикроватный столик небольшой диктофон.

— Пожалуйста, — кивнула девушка. Она выглядела значительно лучше, чем три дня назад. Щеки порозовели, в глазах появилась жизнь, хотя все еще сильная бледность кожи и вялые движения. Она полулежит на функциональной кровати. Отключенный монитор с темно-серым экраном и отсутствующая капельница говорят о том, что очень скоро, может даже сегодня, её переведут из реанимационного отделения в обычную палату. Хорошее питание и присутствие рядом мамы быстро вернут её к жизни.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю. Наверное, хорошо. После того, что случилось, я даже не знаю, как это — хорошо?

И, помолчав, она задала тот вопрос, на который никто ей не отвечает:

— Со мной парень был, Виктор Дачевский, что с ним? Он жив?

— Нет, он мертв.

Алина задумчиво и как-то отстраненно кивнула. Не заметив ни одной слезинки в глазах девушки, Мария Давидовна спросила:

— Это твой друг?

— Не совсем, просто знакомый, с которым не хочется встречаться, но — все равно, жаль. Он просто оказался не в том месте и не в то время.

— Благодаря ему, ты осталась жива.

— Не знаю, — неуверенно говорит Алина, — может быть и так. А, может, и нет. Если бы не Виктор, который задержал меня, я бы на час раньше домой пришла и вообще ничего бы не было.

— Алина, расскажи мне, что произошло, — сказала Мария Давидовна. Собственно за этим она и пришла. Девушка это понимает. И тихо неторопливыми короткими фразами начинает рассказывать.

— Виктор мне не нравился. Зануда. После кафе я попрощалась с ним и через темную арку пошла домой. Я обещала маме, что вернусь не поздно. Витя что-то крикнул вслед и побежал за мной. Он что-то хотел мне сказать, а я разозлилась — он меня уже достал. Я повернулась, чтобы сказать ему об этом, а там стояло это чудовище. Двуногая крыса.

— Крыса? — уточнила Мария Давидовна.

— Ну, да. Черный капюшон на голове. А под ним вытянутая крысиная морда. Когда Виктор подбежал, эта «Крыса» повернулась к нему и ударила ножом. Витя упал. Чудовище снова повернулось ко мне, и я вдруг подумала, что так просто не дам себя убить. И стала бить по этой крысиной морде.

Девушка подняла правую руку, словно хотела показать, как она это делала.

— В руке у меня был зажат телефон. Вот им я и наносила удары по морде крысы.

— Молодец, — улыбнулась Мария Давидовна.

— А потом резкая боль в животе. Такая сильная и неожиданная. Последнее, что я помню, это крики людей. А этот монстр убежал.

Заметив, что Алина начала волноваться, Мария Давидовна взяла её за левую руку и сжала. Девушка замолчала. Когда она перестала часто дышать, доктор Гринберг разжала руку и спросила:

— Может, помнишь какие-нибудь детали? Может, ты смогла разглядеть лицо преступника? Вообще-то, мы думаем, что на нем была маска, поэтому у него была «крысиная» морда. Может, ты ударами сбила маску и увидела лицо.

— Нет. Я видела только «крысиную» морду. Да, скорее всего, это действительно была маска. Уж очень легко я своими ударами сминала её.

Увидев вопрос на лице доктора, девушка уточнила:

— Я чувствовала, как легко рука проваливается во что-то мягкое, а потом наталкивается на что-то твердое. Я это сейчас понимаю, а тогда я всё делала автоматически, не замечая ничего вокруг.

Она снова замолчала, и Мария Давидовна через минуту спросила:

— Может, ты заметила что-то еще? Что-то необычное, или совершенно незначительное, как тебе кажется, какой-нибудь пустяк?

Алина задумчиво смотрела на неё и молчала.

— Что ж, ладно. Извини, что я заставила тебя вспомнить этот ужас.

Протянув руку, она хотела выключить диктофон, когда девушка снова заговорила:

— Этот монстр пришел ко мне во сне, ну, уже здесь в больнице. Кошмарное сновидение, в которое я сама не верю. Поэтому я и сказала, что это может показаться вам глупостью. Или вы скажете, что я сошла с ума.

— Я так не скажу. Ну, и что там было, в твоем сне?

Алина вздохнула и, опустив глаза, сказала:

— Если я вам расскажу, то вы отправите меня в психушку.

— Не отправлю. Я и есть та самая психбольница, которую ты боишься, — мягко улыбнулась Мария Давидовна, — я знаю, как темны и бездонны глубины человеческого сознания. То, что ты не увидела глазами, ты могла заметить своим сознанием. Поэтому, говори, я внимательно тебя слушаю. Мне очень интересно всё, что с тобой произошло, не важно — спала ты или бодрствовала.

Я думаю о том, что мне пора возвращаться в город. Прошло достаточно много времени. Конечно, кому следует, меня не забыли, и если я вдруг окажусь в поле зрения, то на меня снова устроят охоту. Но это не главное, — кто-то пользуется моим именем и моими ритуалами. И мне это не нравится.

Мы с Лидой закапываем могилу. Семен, почти сразу после того, как мы опустили гроб в могилу, почувствовал сильные боли в животе и убежал в лес, бросив лопату. Лида, пробормотав вслед что-то про его мать, подняла инструмент и стала мне помогать.

Простые движения. Поднимаешь лопату с землей и бросаешь вниз. Глухой звук от удара земли по гробу. И новая порция песка и очередное мышечное усилие. В этом есть что-то успокаивающее. Процесс закапывания мертвого человека становится ритуальным действием и утрачивает ту эмоциональную окраску, когда ощущение непоправимой потери уходит на второй план. Вот и Лида уже не плачет. Она просто работает, закапывая яму.

Простой крестьянский труд — перелопачивание земли.

Мне надо вернуться и понять, что происходит. Вряд ли я что-то смогу изменить, но хотя бы попытаться очистить своё имя.

Потому что я не насильник и не бессмысленный маньяк-убийца.

Так я думаю.

И продолжаю работать.

Мы практически заканчиваем, когда Семен возвращается из леса.

— Живот так сильно прихватило, что я не смог терпеть, — оправдывается он.

Лида молчит, словно не замечая его. Я прихлопываю землю лопатой, чтобы холмик выглядел красиво, и только потом говорю, обращаясь к Семену: