Чтение онлайн

— Я не знаю. Этого нет в моем сне. Я просто вижу, что он внезапно умирает, а по какой причине — не знаю.

— Так, может, он от старости умирает? — уточнила доктор Гринберг.

— Нет, его убивают, — уверенно ответил мужчина.

— А имя и фамилия у этой важной персоны есть?

— Есть, но я не могу произнести это имя вслух, — больной человек начал суетливо теребить брючину справа.

— Ну, может, тогда скажете, где он работает?

— Там, — мужчина ткнул пальцем вверх.

Мария Давидовна вздохнула. Похоже, это их клиент. Чтобы разобраться в его бредовых сновидения, придется поработать.

Поговорив с мужчиной еще в течение получаса, она старательно записала в карту все важные события бредовых снов, и, назначив время следующего приема, отпустила больного человека.

Она устала. Изо дня в день одно и то же. Беспросветное путешествие по бесконечным мозговым извилинам изматывало сильнее, чем однообразный тяжелый физический труд.

Но даже не это главное. В конце концов, это всего лишь работа, привычное для неё занятие.

Она устала быть одна.

Нет никакого смысла возвращаться домой, когда там нет никого.

Изнурительное ожидание без какой-либо надежды на будущее изменяет сознание, разрушая всё доброе и созидательное, что там еще было.

Он сидел в вечернем полумраке и думал. Мысли были хаотичны, но примерно об одном и том же, — о своем праве убивать. И еще, — о смерти вообще. Своеобразный аутотренинг — это у него в третий раз, имеется в виду реализация права на убийство, и самовнушение всегда настраивало его на должный лад. Хаос мыслей в голове постепенно успокаивался, дрожь в теле сменялась на уверенную расслабленность тугой пружины.

Он сидел на лавке в одном из московских дворов, смотрел на редкие окна многоэтажного здания, в которых горел свет, и писал в голове убийство.

Семен Александров был уверен в том, что каждый человек имеет право убивать живые существа, в том числе и себе подобных, но при этом тот, кто убивает, сам должен быть готов умереть. Все сбалансировано — сегодня убиваешь ты, завтра убьют тебя. Жизнь, что туго натянутая нить, — бесконечно растягиваться не может, всегда есть начало и конец, каждый человек и убийца, и жертва. Но даже не это главное. В конце концов, во все времена люди убивали друг друга. Его не устраивала гнилая христианская мораль: классический постулат «не убий», который размягчает мозг человека. И в то же время, — распятый Иисус Христос, который в фанатизме своей веры сделал все, чтобы люди убили его. Многочисленные святые, которые заработали свою святость бессмысленной мучительной смертью, а не истовым служением Господу и не во благо человечества. Крестовые походы с убийством иноверцев, индульгенции убийцам и костры инквизиции с гибелью невинных. Молчаливое потворство современным локальным религиозным войнам, в которых гибнут случайные люди, а не фанатики. Убийство во имя веры, которая на словах запрещает смерть человека, а на деле молча потворствует гибели людей.

Хотя, может, всё правильно — люди другой веры вовсе и не люди. Если внимательно присмотреться, то и он совершает ритуальные убийства. Просто у него религия другая.

Еще Семена не устраивали современные законы демократии: отмена смертной казни, хотя, если тебя взяли с поличным в момент убийства или доказали, что ты серийный убийца, — ты должен умереть, а не сидеть в одиночке пожизненно.

Ибо, убивая, будь готов умереть, потому что ты человек.

Если ты человек, а не червяк, ползающий и пресмыкающийся в грязи. А если червяк — сиди дома и жди смерти от старости.

Или запрет на право иметь огнестрельное оружие. Тот, кто захочет убить, найдет, чем это сделать. И совсем неинтересно это делать, если знаешь, что жертва не может защититься. Это принижает твой статус убийцы — ты, всего лишь, мясник на бойне. А если у жертвы есть хотя бы пистолет, то он бы имел более высокое мнение о себе — словно он идет с ножом на медведя. Или с копьем на льва. Один на один с таким же воином, как он. Но — в этом дерьмовом обществе худосочных очкариков, интеллектуальных импотентов и представителей сексуальных меньшинств он никогда не сможет найти достойного противника.

Он — Великий Мастер, пишущий смерть и несущий её тому, кто не верит.

Он — Человек, предпочитающий жизнь и готовый умереть в любой момент.

Его первое убийство было сумбурным: он специально не искал жертву, не готовил оружие, и не получил того удовлетворения, какое он получил во второй раз и получает сейчас. Готовить убийство, продумывать его в малейших деталях, искать жертву и следить за ней, подбирать оружие, соответствующее жертве, — это несказанное удовольствие, которое он переносит на бумагу. Эти короткие новеллы (и эта уже третья) — словно песня, длиною в жизнь. Он готов умереть и с его смертью эта песня оборвется. Но, почему-то он уверен, что будет петь еще очень долго.

И короткие рассказы, пережив его, станут нетленными творениями Всемирной Сети. Они переживут его, став Гимном для тех, кто будет после него.

Второе убийство он продумал. Ублюдок сам напросился и не убить его он просто не мог. Пришлось приложить некоторые усилия и понести определенные траты, чтобы найти его, но это стоило того — когда он увидел в его глазах понимание, то почувствовал себя если не Богом, то уж точно Мессией, несущим истину. Жертва моментально поняла свою ошибку, умоляла простить его, называла Великим, но — его участь была предопределена уже тогда, когда он необдуманно высказал свое гребаное мнение.

Третья новелла, которая уже написана в голове, еще не произошла, но это дело времени. Если что-то будет не так, как он продумал, — что ж, внесем изменения.

Семен сидел и ждал. Терпения не занимать — он в Москве уже три дня.

Клэвемэн, — он убил бы его только из-за того, что этот дебил взял себе это сетевое имя, — появился из подворотни. Парень, в реале носивший имя Леонид, был не один. Жертва сейчас отведет девушку домой и пойдет домой. И пройдет через двор, мимо лавки. Семен взял в руку толстый прут, почувствовав холод металла, и посмотрел на часы — парень точен, как всегда. Двадцать три — тридцать. И эта точность радовала — все идет идеально.

Через десять минут парень вышел из подъезда и пошел через двор. И когда подошел достаточно близко, он негромко спросил:

— Если не ошибаюсь, Клэвемэн?

Парень — высокий и широкоплечий — чуть повернул голову в его сторону и спокойно ответил:

— Да. А ты кто?

Семен не ответил на вопрос. И нанес первый удар. Металлический прут просвистел в темноте, врезаясь в ноги жертвы, ниже колен. С глухим возгласом парень упал, и Семен, не давая опомниться жертве, нанес следующий удар — в область поясницы. Затем, прижав его коленом к земле, он вдавил его лицо в грязь и сказал прямо в ухо:

— Я тот, кого ты назвал больным на голову обдолбанным графоманом. Помнишь, свое высказывание по поводу рассказа «Я убиваю»? Один из лучших моих рассказов, а ты написал, что это полный отстой и бред шизофреника. Очень необдуманно, ибо я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО убиваю.

Клэвемэн сделал попытку сбросить противника со своей спины, но Семен сам освободил его. Чтобы в тот момент, когда жертва перевернется лицом вверх, вонзить в его грудь свое оружие. Парень захрипел, изо рта хлынула кровь. Семен, поправив на носу очки, заглянул в глаза жертвы, в которых застыло проклятье, и сказал: