Чтение онлайн

– Очень мало, иначе вас бы сейчас здесь не было. – Примирившись с создавшимся положением, детектив живо вводил нас в курс дела: – Этот человек – чудовище. И это очевидно не только из той жестокости, с которой было совершено преступление. Мы разыскали всех каких только можно его дружков и хорошенько допросили. То, что я услышал о нем, омерзительно. Хайд, кажется, водил знакомство с самыми закоренелыми подонками, и все же среди них не нашлось ни одного, кто бы не ужасался его поведению: этот тип ни в чем не знает меры. Совестливость ему неведома, жестокость – образ его жизни. Говорю вам, я выслушал истории, от которых у вас волосы встали бы дыбом. Однако мне так и не удалось выяснить хоть что-либо о его нынешнем местонахождении. Представьте, ни один человек ничего об этом не знает!

– Возможно, друзья просто не выдают его, – предположил я.

Ньюкомен покачал головой.

– У него нет друзей. Все, с кем я разговаривал, – это более чем подозрительный сброд, и, разумеется, многие из них имеют основания не доверять полиции. Но у меня создалось впечатление, что, знай они об убежище Хайда, они бы его выдали. – Инспектор щелкнул пальцами. – И дело не только в награде, которую мы объявили за поимку преступника. Вокруг этого человека сложилась такая атмосфера жестокости и ненависти, что его избегают абсолютно все, включая и тех, кого можно отнести к лондонскому дну. Однако, пускай хоть весь мир против этого негодяя, он все же должен где-то объявиться.

– Орудие убийства у вас здесь? – спросил Холмс.

Ньюкомен пошарил среди кучи бумаг на столе и вытащил крепкий деревянный цилиндр длиной, быть может, чуть менее полуметра, с железным наконечником на одном конце. Другой конец был расколот. Холмс взял улику и внимательно ее изучил.

– Узнаете, Уотсон? – обратился он ко мне.

– Определенно похоже на трость, которой Хайд угрожал нам у Штюрмера.

– Это она и есть. Несомненно, она раскололась в результате яростного удара. Думаю, мы можем безошибочно считать ее орудием преступления, повлекшего за собой безвременную смерть сэра Дэнверса Кэрью. – Он вернул обломок инспектору.

– А вы в этом сомневались? – спросил тот.

– Я ни в чем не сомневаюсь, пока не увижу улику. Однако довольно легко сделать ошибочные выводы, когда сталкиваешься со столь тяжелым преступлением, как убийство. Обычно газетные отчеты не стоит воспринимать всерьез.

Инспектор заерзал под пристальным взглядом Холмса.

– Согласен. Что ж, я предоставил вам все, что нам известно. Кроме, конечно же, обугленной чековой книжки, о которой вы, несомненно, уже знаете. Надеюсь, вы не забудете о нас, если у вас что-нибудь появится. Хотя я не думаю, что подобное произойдет.

– Представьте, кое-что у меня уже появилось.

– Уже? – Выражение на осунувшемся лице шотландца было не столь благодарным, каким при сложившихся обстоятельствах ему следовало бы быть. – И что же?

– Система. Разве вы не видите ее? Убийство сэра Дэнверса, вопиющий случай с маленькой девочкой, нападение на безногого нищего – напомните как-нибудь рассказать вам о последнем, весьма пренеприятная история, – мотивом каждого из известных преступлений Хайда являлось не что иное, как злоба. Отнюдь не жажда наживы и даже не месть. Насколько я могу судить, исходя из своих обширных знаний истории преступлений, случай беспрецедентный. Разве был бы возможен ужасающий разгул Бёрка и Хэра [13] , если бы непомерно ограниченные медицинские практики того времени не выплачивали вознаграждение за необходимые им трупы, которые злоумышленники и доставляли. Бетси Фрэнсис и Мэри Тиррелл могли бы сегодня жить, если бы страхи молодого Джорджа Херси не сподвигли его накачать их слабые организмы огромными дозами стрихнина. Стремление выжить подтолкнуло переселенцев из отряда Доннера к убийствам и каннибализму… – Холмс методично загибал пальцы, приводя примеры из своих всесторонних исследований темной стороны человеческой природы. От этого зловещего перечня могла дрогнуть даже самая закаленная и ожесточенная душа вроде ньюкоменовской. Поняв, что сказал достаточно, мой друг завершил свою тираду следующим образом: – Дело в том, инспектор, что мы столкнулись с воплощенным злом. Распространенное объяснение, будто Хайд безумен, в данном случае просто не подойдет. Я встречался с этим человеком и уверяю вас: более здравомыслящего найти сложно.

– И каково ваше заключение?

– Пока у меня его нет. Но я убежден, что где-то в этой гипотезе и кроется ключ ко всему делу. Быть может, если мы оба будем работать над ним с противоположных сторон…

– Я попросил бы вас не объяснять мне, в чем заключается моя работа, мистер Холмс. – Тон инспектора снова был холоден. – Однако я ценю ваши усилия, даже столь безрезультатные. Если же вы по случайности наткнетесь на нечто важное, то, уверен, вам достанет здравого смысла заглянуть в мой кабинет.

– Вы будете первым, кто это узнает. – Холмс поднялся. – До свидания, инспектор, и благодарю вас за сотрудничество.

– Ну и чего вы добились этим визитом? – спросил я своего товарища, когда мы вышли из мрачного помещения Скотленд-Ярда на тусклый утренний свет. Снег теперь валил вовсю.

– По крайней мере, самоудовлетворения, – ответил он, остановившись раскурить трубку под козырьком подъезда. – Воспоминание о том, как внезапно изменилось выражение лица Ньюкомена, когда он увидел, кто предоставил мне полномочия, будет согревать меня в холодные ночи, когда я впаду в старческий маразм. С практической же стороны, я поставил в известность о своем участии в деле тех, у кого больше всего возможностей помешать моему расследованию, что впоследствии избавит нас от некоторых трудностей.

– Если говорить о последствиях, – заметил я, – то действия Аттерсона могут привести к весьма печальному результату.

Я отпустил это замечание, увидев, что на противоположной стороне улицы резко остановился кэб и из него выскочила высокая и худая фигура адвоката. Он едва ли остановился, чтобы расплатиться с извозчиком, а затем со всех ног кинулся в нашем направлении, уклоняясь от трясущихся экипажей и лавируя между: движение в этом оживленном квартале было соответствующим. Когда Аттерсон приблизился, по его тяжелому дыханию и пунцовому лицу я догадался, что сегодняшнее утро выдалось для него весьма напряженным. Он вот-вот мог оказаться под копытами лошади или под колесами повозки, доверху нагруженной бочонками с виски для какой-нибудь пивной, когда мы с Холмсом бросились вперед и вытащили его на обочину – лошади пронеслись мимо. Мы помогли адвокату пересечь тротуар и добраться до здания, которое только что покинули, где он прислонился к стене, хрипя и вытирая мокрым льняным платком пот со лба.

– Аттерсон, вы в порядке? – спросил у него Холмс.

Адвокат кивнул, все еще задыхаясь.

Я взял его запястье и, сверяясь с секундной стрелкой своих часов, измерил пульс.

– К счастью, пульс замедляется, – сообщил я сыщику через некоторое время, убирая хронометр в карман жилета.

– Он чуть не остановился совсем, – озабоченно проговорил Холмс. – Что случилось, Аттерсон? Джекил?

Тот снова кивнул.

– Ваша хозяйка сказала мне, куда вы отправились. – Слова вылетали из него между судорожными вдохами. – Я боялся, что потеряю вас. – Вытащив смятый обрезок бумаги из кармана пальто, Аттерсон протянул его Холмсу. Тот взял его и, едва взглянув на написанное, поднял нетерпеливый взгляд на адвоката.

– Я это уже видел: записка Хайда Джекилу, которую вы мне показывали три месяца назад. В чем дело?

– Есть еще. – Дыхание Аттерсона уже значительно успокоилось, а цвет лица был близок к обычному. Он снова сунул руку в карман, из которого достал записку, и, ничего там не обнаружив, принялся по очереди обшаривать все остальные, пока наконец не извлек еще один листок, покрупнее первого, и снова протянул его Холмсу. Тот бросился на него, словно гончая, почуявшая добычу.

– После обеда в тот день, когда я показал вам записку Хайда, – начал объяснять адвокат, – я сидел в рабочем кабинете вместе со своим клерком, мистером Гестом, и тут посыльный принес подписанное Генри Джекилом приглашение на ужин, которое я вам только что вручил. Гест неплохо разбирается в почерках, и я из любопытства дал ему ознакомиться с оригиналом послания Хайда – посмотреть, что он в нем поймет. Когда он увидел приглашение Джекила, то попросил изучить и его. Я дал, и после сравнения он сказал…

– …Что оба текста написаны одной рукой, – закончил сыщик и, быстро просмотрев листки, вернул их адвокату. – Этот ваш Гест совершенно прав. Я сказал вам тогда, что почерк пытались замаскировать, причем довольно топорно. И поскольку, если верить дворецкому, никакого письма в тот день не приносили, из этого естественным образом следовало, что Джекил сам подделал его. Вы, однако, были совершенно не расположены принимать подобную гипотезу, поэтому я оставил ее при себе. Вы поставили меня в шаткое положение, мистер Аттерсон. Из уважения к вам и вашему клиенту я совершил уголовное преступление, утаив от полиции улику. Почему вы не пришли ко мне с этой информацией три месяца назад? Теперь вам за многое предстоит ответить, – закончил он сурово.