Чтение онлайн

Он как будто отличается от всех остальных. Более серьёзный, сосредоточенный, и, разумеется, самый красивый. Мне нравится смотреть на его руки, и как Игорь тонко выполняет свою работу. Его взгляд не отрывается от пациента. Он подмечает каждую важную деталь. Я даже нервничаю из-за того, что могу прослушать его требование или не расслышать, что он говорит. Это операция и здесь от тебя требуется максимум внимания и сосредоточенности.

Поразительно, что этот серьёзный и талантливый врач может улыбаться как мальчишка, шутить глупые шутки и целоваться как бог. А здесь под яркими лампами он словно сделан из стали. Он ни разу на меня не взглянул, несмотря на то, что последнее его сообщение было про сладкий пирожок.

— Отлично… Зашиваем…

Мои пальцы дрожат каждый раз, когда я передаю Игорю нужный инструмент. Особенно трудно, если наши руки соприкасаются. Даже сквозь перчатки я ощущаю тепло его кожи.

— Саша, ты слышишь?

— Что? — только сейчас понимаю, что он на меня смотрит и, очевидно, чего-то ждёт.

— Пинцет, — повторяет Игорь, нахмурив брови.

— Да… Простите… — передаю пинцет, чувствуя, как у самой лоб покрылся испариной.

Замечательно. Я всё-таки облажалась.

Когда операция завершается, ассистенты и медсестры как обычно делятся на тех, кто перевозит пациента в интенисвку на первые сутки, и тех, кто убирает операционную.

Игорь снимает перчатки, даёт указания по больному, затем выбрасывает перчатки в ведро и выходит. Я до последнего жду, что он посмотрит на меня, позовёт с собой или хотя бы улыбнется, но ничего из этого не происходит.

Кислый стухший пирог с капустой. Вот он кто!

Перенервничав, что плохо сегодня ассистировала, после того, как операционная оказывается убрана и подготовлена для кварцевания, я выхожу и направляюсь не в сестринскую, а вниз, в буфет.

Хочу выпить кофе. Литр кофе. И немного успокоиться. Да ничего ж такого не случилось. Один раз не услышала, что пинцет надо подать.

И я не знаю, куда ушёл Игорь. Может, он просто пациента какого-то пошёл проверить, или ещё что-нибудь.

Операция длилась несколько часов. Это всегда напряжённо и трудно… Особенно для хирурга.

Стоя перед витриной в буфете, я прикусываю губу и задумываюсь над тем, что, наверное, не стоит так остро воспринимать собственную ошибку. Вместо этого лучше подумать о состоянии Игоря после операции.

Я вздыхаю.

Ну вот. Супер. Я уже переживаю о том, что Игорь чувствует, что он думает обо мне, и не поссорились ли мы.

Блеск.

А дальше будет ещё хуже, видимо.

Передернув плечами, решаю взять кофе для себя и для него, а ещё пару булочек. Возвращаюсь обратно в отделение и первым делом захожу в кабинет Бурдаева, но его там не нахожу.

Куда он делся?

Ставлю его кофе на стол, рядом кладу булочку, после чего собираюсь выйти и отправиться в сестринскую, но успеваю только повернуться, так как Игорь оказывается на пороге кабинета.

— Привет… Ой, ну то есть, ты здесь…

— А ты меня потеряла? — он плавно закрывает дверь и щёлкает замок.

— Дааа… — я шумно сглатываю, передернув плечами. — Вот, кофе принесла. С булочкой. Я просто сама ходила в буфет. Подумала, что тебе тоже захочется выпить кофе и поесть после операции.

Игорь грациозно, словно хищник, начинает приближаться ко мне, отчего я нервничаю ещё сильнее, чем мгновение назад. Взгляд у него всё такой же хмурый, как был в операционной.

— Булочку принесла. Не пирожок?

— Подслушивать, кстати, не хорошо, Игорь Юрьевич, — произношу с дрожью в голосе, так как Бурдаев стоит уже вплотную ко мне.

До ноздрей доносится аромат его духов, которые хочется вдыхать бесконечно, смешанный с запахом медикаментов и ещё чего-то свежего, похожего на мяту.

— Ты слишком громко говорила, Александра. Я не подуслушивал, — он сжимает ладони у меня на талии и рывком усаживает на стол.

— Так… ты не злишься? — выдыхаю практически ему в губы.

— На что? Разве вишневые пирожки умеют злиться?

— Я серьёзно, Игорь. Мне показалось, в операционной ты был… недоволен.

— Тебе не показалось, — он мягко скользит губами по моим губам, отчего по позвоночнику пробегает волна мучительной дрожи. — Я был недоволен. Собой. Ты слишком меня отвлекаешь, Саш.

— Я тебя отвлекаю? Это… не было заметно.

— Я старался держать себя в руках, — он склоняется ниже и разводит мои губы языком.

Чувствую мятный вкус теперь у себя во рту.

— Я думала, ты был недоволен мной.

— Это вряд ли возможно, — хрипит Бурдаев и зубами прикусывает мои губы. — Какая ты вкусная, Саша… Останешься сегодня со мной на ночную смену?

Его сильные руки сжимают мои бёдра. Голова кружится и напряжение в животе закручивается тугим жгутом.

— Это… вы о работе, Игорь Юрьевич?

— Это мы посмотрим, Саш…

Знаки судьбы

Саша

Как-то от этой ночной смены я ожидала совсем другого. В любом случае, не такого большого количества работы. Но в итоге практически до утра мы принимаем новых пациентов. Такое ощущение, что сегодня весь город решил разом себя травмировать. Это чтобы мы с Бурдаевым как можно больше были заняты и у нас не осталось времени друг на друга.

Видимо, это знак судьбы. Вселенная не хочет, чтобы мы сближались. Ведь если бы не было столько работы, неизвестно, чем бы закончилась ночь. Хотя, теоретически известно…

К моменту утренней сдачи поста я себя чувствую выжатой как лимон. Ноги гудят, руки дрожат от усталости и глаза слипаются. Относительно состояния Игоря я вообще молчу, потому что я-то хотя бы медсестра, а вот ему пришлось всю ночь делать операции.

Не знаю, как мне хватает сил даже на то, чтобы переодеться в сестринской. Еще и девчонки подшучивают насчет того, кто подарил мне новый дорогой телефончик и пытаются выяснить, есть ли у меня мужик. От моральной и физической усталости у меня нет сил ответить на их провокации, поэтому я просто злюсь и отмалчиваюсь. Ну конечно, мне бы не хотелось, чтобы они знали относительно моих взаимоотношениях с Игорем. Не впечатляет, если по больнице поползут слухи.

Тем более, если между мной и Бурдаевым так ничего и не будет серьёзного. Это может существенно ударить по моей репутации.

Устало выдохнув, сую рабочую форму в сумку, чтобы постирать дома, и застегиваю последнюю пуговку на блузке.

— Готова ехать?

Я подпрыгиваю на месте от неожиданно раздавшегося голоса за спиной. Резко поворачиваюсь и упираю взгляд в сторону двери. На пороге стоит Бурдаев. Выглядит он… ужасно. Мягко говоря. Уставший, глаза опухли и покраснели, а синяк на носу ещё сильнее искажает его внешний вид. И все же, при всём при этом, он остаётся самым красивым мужчиной, которых я когда-либо встречала.