Чтение онлайн

Я захлопнул крышку.

— Прекрасно. Теперь мы можем вернуться к обсуждению компенсации за ваше… беспокойство, сэр Уильям. Сколько вы оцениваете сломанную дверь и моральный ущерб?

Губернатор, видя, что я вернул себе деньги и настроен серьезно, немного воспрял духом. Начался торг. Он заламывал руки, говорил о поруганной чести, об оскорблении короны, о необходимости сурового наказания для пиратов Моргана. Я терпеливо выслушал его тираду, а затем предложил свою цену.

— Двадцать тысяч дублонов, ваше превосходительство, — сказал я твердо. — Золотом. Прямо сейчас. В качестве полной и окончательной компенсации за все неудобства, причиненные вам и вашему дому этой ночью. А взамен — вы немедленно выдаете мне официальную бумагу. С вашей подписью и печатью. О том, что все претензии к капитану Крюку и команде корабля «Морской Ворон» касательно событий, произошедших в вашей резиденции этой ночью, полностью урегулированы. И что мы вольны покинуть Барбадос без каких-либо дальнейших преследований по этому конкретному делу.

Я сделал ударение на последних словах. Мне не нужна была полная амнистия, я понимал, что Кортни на это не пойдет. Мне нужно было лишь прикрытие для отхода. Бумага, которая даст нам немного времени, прежде чем он опомнится и снова начнет охоту.

Двадцать тысяч. Сумма была немаленькой, но по сравнению с тем, что лежало в сундуке, это были копейки. Губернатор снова замялся. Он посмотрел на меня, на Моргана, на пиратов, все еще державших его под прицелом. Он был в безвыходном положении. Живой Крюк, да еще и с юридическим иммунитетом по старым делам, был для него гораздо опаснее, чем мертвый. А конфликт с пиратами Моргана мог стоить ему жизни прямо сейчас.

— Хорошо, — выдохнул он наконец с плохо скрываемой злостью. — Двадцать тысяч. И бумага. Но только по событиям этой ночи! Никаких гарантий на будущее!

— Разумеется, ваше превосходительство, — я склонил голову. — Мы поняли друг друга. Прикажете подготовить документ? И, пожалуйста, поторопитесь. У нас еще много дел. Ночь коротка.

Губернатор Кортни, с лицом мрачнее тучи, отдал распоряжения одному из своих дрожащих секретарей. Тот, спотыкаясь, поспешил в столу, чтобы составить требуемую бумагу. В холле снова повисла напряженная тишина. Пираты Моргана не ослабляли бдительности, держа под прицелом губернатора и его свиту. Я стоял у своего сундука, положив на него руку. Сержант Миллер и солдат Том топтались у разбитых дверей, не зная, что делать дальше — то ли считать себя моими конвоирами, то ли пленниками пиратов.

Я присел на корточки у сундука и снова откинул крышку, чтобы отсчитать оговоренную сумму. Двадцать тысяч дублонов. Я методично, не торопясь, начал выкладывать столбики золотых монет на крышку сундука. Звон монет разносился по холлу, притягивая жадные взгляды — и пиратов, и заложников, и даже солдат у входа.

Золото гипнотизировало. Двадцать тысяч — целое состояние для большинства присутствующих здесь. Для меня же это была лишь малая часть сокровищ Монито, плата за свободу и время, которое было дороже любого золота.

Я отсчитал ровно двадцать тысяч, перепроверил. Остальное золото в сундуке представляло собой внушительную гору — наш оперативный фонд и доля команды. Захлопнув крышку, я поднялся. Губернатор не сводил глаз с золота на крышке сундука. В его взгляде смешались жадность, злость и бессилие. Он понимал, что я отдаю ему лишь малую толику того, что мог бы забрать силой, но сам факт того, что ему, губернатору Барбадоса, приходится брать деньги у пирата, был для него глубочайшим унижением.

Подошел секретарь, держа в трясущихся руках лист пергамента с еще не высохшими чернилами. Он протянул его губернатору. Кортни пробежал глазами текст, недовольно хмыкнул, но взял перо, макнул его в чернильницу, которую принес секретарь, и размашисто поставил свою подпись. Затем приложил гербовую печать.

— Вот, — процедил он, протягивая документ мне. — Как договаривались. Полное урегулирование инцидента в моей резиденции этой ночью. Никаких претензий к вам и вашей команде по данному делу. Солдатам снаружи соответствующий приказ будет отдан.

Я взял пергамент. Внимательно прочитал текст. Формулировки были сухими, юридически выверенными, но суть передавали верно — нас отпускали с миром по этому конкретному эпизоду. Ни слова о пиратстве, об убийстве Роджерса, о моем «чудесном» воскрешении. Только захват резиденции и его мирное разрешение путем компенсации ущерба. Хитро. Кортни оставлял себе пространство для маневра в будущем, но сейчас эта бумага была именно тем, что мне было нужно.

— Благодарю, ваше превосходительство, — сказал я, сворачивая пергамент и пряча его за пазуху. — А это — ваша компенсация.

Я указал на золото, лежащее на крышке сундука.

— Можете пересчитать, если желаете.

Губернатор бросил брезгливый взгляд на монеты.

— Уверен, вы точны в расчетах, капитан, — ядовито заметил он. — Убирайтесь. И чтобы духу вашего не было на этом острове к рассвету!

— Непременно, сэр Уильям, — я слегка поклонился. — Морган! Стив! Команда! На выход! Быстро!

Пираты не заставили себя ждать. Оставив перепуганных заложников, они слаженно, без лишней суеты, двинулись к выходу, прикрывая мой отход. Сундук, естественно, никто не забыл. Мы вышли из разгромленной резиденции на улицу, где нас все еще ждали удивленные и растерянные солдаты оцепления. Офицер, командовавший ими, увидев нас выходящими вместе с губернатором (который вышел на крыльцо, чтобы проводить нас полным ненависти взглядом), не решился отдать приказ стрелять. Бумага, подписанная губернатором, пусть и под дулом пистолета, имела силу. По крайней мере, на данный момент.

Мы не побежали, но шли очень быстрым шагом, почти маршем. Прочь от резиденции, по темным, пустынным улицам Бриджтауна, к окраине, к той тропе, которая вела к побережью, где нас должна была ждать шлюпка. Я не оборачивался, но чувствовал спиной прожигающий взгляд губернатора Кортни. Я ни на секунду не сомневался, что как только мы скроемся из виду, он отдаст приказ — поднять гарнизон, снарядить погоню, блокировать все выходы из гавани. Его обещание ничего не стоило. Бумага, которую я получил, была лишь временной передышкой, фиговым листком, прикрывавшим его унижение. Нужно было уходить как можно скорее.

— Шевелись, парни! — бросил я через плечо. — Времени мало! До рассвета мы должны быть далеко в море!

Пираты и без моих понуканий понимали опасность. Они шли молча и сосредоточенно.

Вот и прибрежные заросли. Еще несколько минут напряженного пути — и мы вышли к небольшой бухте, где темнела на воде наша шлюпка. Двое матросов, оставленных ее охранять, вскочили при нашем появлении, готовые к бою, но тут же радостно заулыбались, узнав нас.

Погрузка прошла быстро и организованно. Сундук передали первым, затем забрались мы сами. Оттолкнулись от берега, налегли на весла. Шлюпка бесшумно заскользила по темной глади бухты, направляясь к темному силуэту «Принцессы», стоявшего на якоре чуть поодаль.

Когда мы приблизились к кораблю, я увидел на палубе фигуры. Команда не спала, все ждали нашего возвращения. С борта сбросили штормтрап. Я полез первым, стараясь двигаться как можно быстрее, несмотря на ноющую шею и общую усталость.

Едва моя нога ступила на палубу, как кто-то бросился мне навстречу. Нежные руки обвились вокруг моей шеи, знакомый аромат волос ударил в ноздри. Изабелла. Она прижалась ко мне всем телом, плечи ее сотрясались от беззвучных рыданий.

— Живой… Ты живой… О, я так боялась!