Чтение онлайн

Вечером был в казино -- почти все комнаты заполнены немецкими офицерами воинских частей, находящихся в Митаве (и вокруг нее). Пьют вино, шумно разговаривают. В биллиардной гремят шары, раздается громкий, сухой смех.

К нам -- вежливы; с теми из нас, кто умеет говорить по-немецки, охотно делятся соображениями относительно выступления на фронт.

Необычайно заинтересованы действиями Колчака на Волге и Деникина на юге. Просят подробно осветить им военную обстановку борьбы добровольцев на этих участках.

Прислушиваюсь к отзывам наших солдат и офицеров о содружественной деятельности с немцами -- все говорят, что эта деятельность гарантирована от всякой шаткости или предательства.

Вглядываюсь в немцев -- верно: уж очень они серьезны, сосредоточены, правдивы.

11 августа.

Полковник Чесноков сообщил, что скоро перейдем в новое помещение, на Церковную, 5. Это угрюмое, темное здание в узенькой уличке, недалеко от моста. Настоящий дворец.

Чиновник Корчинский перешел в контрразведку. Вчера, вернувшись поздно ночью, полушепотом рассказал мне, что сделали первое серьезное дело... Какое дело -- умолчал. Надо будет навестить барона Фрайтага, расспросить.

Я вполне убежден, что Корчинский способен на преступление. Если он занимается темными делами (в контрразведке при желании можно избегнуть этого), я попрошу его уйти из моей комнаты или переменю сам квартиру.

Корчинский сообщил, что Селевин оставил должность судебного следователя и получил другое назначение -- начальника "личной охраны командира корпуса". То-то я замечаю его частые полутаинственные визиты к Бермонту.

Видимо, кипучее развитие деятельности корпуса не в шутку беспокоит англичан -- сегодня к нам приходили два гонца от ген[ерала] Марча. Зайдя в приемную, я увидел двух английских офицеров в элегантных френчах, широких галифе и в кожаных поясах с наплечными ремнями. Они терпеливо ждали Бермонта, пока он объезжал батальоны и лазареты (он часто это делает теперь, находя, что его глаз "подшибает шатию-братию на энергичную работу"). Вернувшись, он принял англичан торжественно и сухо в своем огромном кабинете. Они передали ему пакет от ген[ерала] Марча. Бермонт вызвал к себе начальника штаба корпуса полковника Чайковского и, ознакомившись с содержанием бумаги английского генерала, приказал написать ответ.

Ген[ерал] Марч приглашал Бермонта в Ригу на 27 авг[уста] на военно-политическое совещание представителей Литвы, Латвии, Эстонии и Польши и ген[ерала] Юденича "по многим вопросам, требующим неотложного разрешения", как стояло в письме (текст -- английский).

Полковник Чайковский составил ответ -- краткий: "Ген[ералу] Марчу. На ваше приглашение принять участие в военно-политическом совещании в Риге 27 августа с.г. настоящим извещаю, что таковое принимаю и в назначенный день с моим начальником штаба прибуду".

Подписав ответ, Бермонт передал его офицерам и деловито откланялся. Кажется, судя по выражению их лиц, внушительная обстановка штаба произвела на них впечатление.

14 августа.

За работой в штабе не успеваю заносить в дневник всего, что происходит в корпусе. "Историю" веду холодно, без всяких лирических отступлений -- это скучно.

...В корпусе произошло важное событие: предан военно-полевому суду за нарушение дисциплины первый солдат-доброволец.

Фамилия его Московенко. Случилось так: стоя на часах у дверей штаба, Московенко зазевался и вовремя не отдал чести входящему в штаб Бермонту. Тот сделал ему замечание. Обычная форма его замечаний всегда такова: "Послушай, зевака, ты где -- на службе или у бабы в гостях?" Солдат теряется, потом отвечает: "На службе, г. полковник!" -- "Так гляди в оба: не люблю, когда солдат распускает губы и прячет глаза в карманы. Слышишь, пистолет?"

Суровое выражение лица Бермонта полуосвешается зыбкой усмешкой и, трепля солдата по щеке, он уже говорит успокоительно: "К девке пойдешь -отдохнешь от службы, а здесь, брат, ухо держи на ветру. Понял?" -- "Так точно!" -- "Молодец!" -- "Рад слушаться, г. полковник!"

Бермонт вскидывает на солдата обордяющий взгляд и уходит. А здесь было несколько иначе: Бермонт молча погрозил пальцем зазевавшемуся Московенко и поднялся по лестнице в штаб. Минутой позже он вышел опять на улицу. Солдат вытянулся и отдал честь. Еще через минуту Бермонт опять входил в штаб -солдат, глядя на него, очевидно, забыл, что "начальнику надо отдавать честь до той поры, пока он не скажет "вольно"", и, конечно, "не вытянулся в струнку". Бермонт молча ушел наверх. В ту же секунду к Московенко подошел какой-то маленький человечек в штатском пальто и военной фуражке (какая грубая маскировка!) Подойдя, тихонько зашептал: "Это Бермонт?"

Московенко ответил ругательно: "А то кто же? Чего-то ходит и ходит мимо... честь ему сто раз отдавай... тоже..." -- "А надоело, товарищ?" -"Да ну его к..."

Московенко внушительно выругал Бермонта и рассмеялся.

"А что, товарищ, я вот тоже хочу поступить на службу... да не знаю как... Начальство у вас плохое? Ну, скажем, Бермонт -- плохой начальник?"

Московенко не успел ответить -- Бермонт выходил на улицу. Московенко отвернулся, а человечек скользнул под колонну здания. Ну, а по смене с поста Московенко был арестован и в тот же день предан суду. Московенко долго, отчаянно рыдал.

Вчера вечером в сопровождении полуроты пластунов его вывели за город на поляну (по другую сторону Аа). Поставили у большого дуба, вырыли на его глазах яму и приготовились к расстрелу. Линицкий рассказывает, что это была "веселая картина".

Заходило солнце, и как будто нарочно было замечательно красное -- точно кровь разбрызгивало по всему полю. Московенко стоял и плакал. Пластуны угрюмо молчали, глядя в землю. Командующий офицер "почему-то" медлил.

В эту минуту мы с Павлом Михайловичем (Бермонтом) подскакали верхом, -рассказал Линицкий, -- офицер скомандовал "Смирно", и пластуны замерли на месте. Сделалось тихо, как в гробу. Только слышно было хныканье Московенко.

"Ну что, братец, не хочется умирать?" -- спросил Павел Михайлович. А Московенко ревом так и залился. Павел Михайлович ко мне тихонько: "Как ты думаешь, Линицкий, расстрелять его или помиловать?" Я, конечно, посоветовал расстрелять; Павел Михайлович не послушал меня. Подозвал к себе Московенко, взял его за подбородок и сказал: "Я тебя прощу, моли Бога, что у меня такое сердце и я понимаю, что каждый хороший солдат нужен России. Ведь ты хороший солдат?" -- "Не могу знать!" -- ответил Московенко. Тогда Павел Михайлович продолжал: "Но смотри у меня, брат, служить так служить, нечего в дурачки играть -- так и товарищам скажи. Слышишь?"

– - Вы знаете, -- продолжал Линицкий, -- Московенко до того обрадовался, что голова затряслась и подогнулись колени. Так и отпустили его, раба Божия. Обратно с поля шли -- песни пели... А мы с Павлом Михайловичем, дяденька (он меня часто почему-то называл дяденькой), до самой ночи летали за Аа по степи. Эх, и лошадка же у него, черт ее дери...

Примечания

1. . " " ([Берлин]. И . " ". [1922]).
– - . .

2. (1894--1919) -- - . 1918--1919 . а , овал с

. 1919 . ,

. , .

3. Raison d'*etre ( .) -- , .

4. Мальтийский крест -- символ Мальтийского ордена (1530--1798) -духовно-рыцарского ордена, имевшего резиденцию на острове Мальта. Черный Мальтийский термаламный крест (четырехконечный крест, каждый луч которого имел два острия) был избран в качестве нагрудного знака для участников отряда Бермонта-Авалова при его формировании из числа русских военнопленных в лагере Зальцведель -- как символ того, что отряду предстоит крестовый поход по освобождению России от большевиков.