Чтение онлайн

А к середине сентября войска 2-го Белорусского фронта вышли уже на рубеж реки Нарев, захватили на ее правом берегу плацдарм в районе местечка Остроленки. В выжидательной позиции обе стороны накапливали силы для последующих боевых действий. Только в нашу 4-ю воздушную армию прибыло за этот период (до конца 1944 года) три авиационных корпуса - 8-й истребительный, 5-й бомбардировочный, 4-й штурмовой. Количество боевых машин в армии увеличилось с 459 до 1665, в то время как у врага на участке 2-го Белорусского фронта было лишь 700 самолетов. Понятно, что при такой расстановке сил немцы остерегались нас. Они зарывались в землю, подтягивая технику, артиллерию, танки.

Тем временем наша разведка установила, что в 130 километрах от линии фронта, западнее города Пшасныш, находится танкосборочный завод и мастерские, откуда отправляются на фронт новые и отремонтированные танки. Перед 4-й воздушной армией была поставлена задача - разрушить завод. Задачу эту поручили выполнить 233-й штурмовой авиационной дивизии.

50 штурмовиков под прикрытием такого же количества истребителей должны были нанести массированный удар по важному военно-промышленному объекту, удаленному от линии фронта. Это был, пожалуй, один из немногих случаев в истории Великой Отечественной войны, когда подобное задание поручалось штурмовикам, призванным вести боевые действия непосредственно над полями сражений. Маршрут полета штурмовой и сопровождающей групп пролегал неподалеку от польского города Цеханув, где находился крупный вражеский аэродром. По имевшимся данным, на нем базировалось до 40 истребителей Ме-109. В любой момент они, конечно, могли подняться против наших штурмовиков. Парализовать действия противника, заблокировав аэродром Цеханув, было поручено летчикам Новороссийского полка.

29 сентября 24 самолета полка, разбитые на две группы, под командованием В. И. Максименко и В. Е. Потасьева, вылетели на боевое задание. Первая группа появилась над летным полем неприятеля в назначенный срок - в 11 часов 40 минут - совершенно неожиданно для врага. В этот момент на аэродроме находилось 23 "мессера". Сбросив на них бомбы, летчики дважды штурмовали стоянку, обстреляв ее пушечным огнем с бреющего полета. Через пять минут появилась вторая группа, в точности, словно под копирку, повторившая действия первой. Удар был настолько стремительным, что немецкие зенитчики не успели ответить на него организованным огнем. На стоянке горели восемь машин - ни один самолет гитлеровцев так и не поднялся в воздух. А наши штурмовики в то же самое время удачно отбомбились по танкосборочному заводу и мастерским в районе города Пшасныша.

За полтора месяца летчикам полка еще дважды доводилось штурмовать аэродром Цеханув. Общий итог ударов - 25 уничтоженных самолетов врага. Фашистам пришлось убраться с удобного для них аэродрома, наиболее близкого к линии фронта. После этого летчики заметили: у встречавшихся в воздухе вражеских самолетов появились подвесные бензобаки - значит, летели издалека.

Среди летчиков полка, наиболее отличившихся в полетах на Цеханув, был гвардии капитан Евгений Пылаев. Словно в подтверждение этого, в конце октября 1944 года пришла весь о присвоении звания Героя Советского Союза ему и его боевому товарищу Афанасию Лукину. Оба они появились в нашем полку всего два года назад, но уже считались его ветеранами. Каждый совершил более 300 боевых вылетов, каждый сбил лично по 16 фашистских самолетов. Однако вскоре после радостного события одному из них пришлось расставаться с полковыми товарищами. Пришло указание: направить на учебу в Военно-воздушную академию опытного, заслуженного летчика. Выбор пал на Афанасия Лукина. Не хотелось уезжать боевому пилоту из родного полка. За плечами были годы войны, уже совсем скоро и долгожданная победа. Лукин понимал, конечно, что армии нужны обогащенные не только боевым опытом, но и серьезными теоретическими знаниями командиры, понимал, что ему оказана высокая честь. Умом понимал, а сердце сжималось - так хотелось день победы встретить вместе с полком в Берлине...

Вместо выбывшего одного Героя Советского Союза прибыл другой - гвардии капитан Анатолий Александрович Грачев. Он воевал с октября 1941 года. За это время совершил около 200 боевых вылетов, в которых был на редкость результативен - 22 сбитых самолета. Так что замена вышла хоть и вынужденная, но достойная, что Грачев очень скоро подтвердил в боях.

...Наступил ноябрь, хмурый, дождливый, нелетный. Наземные войска извлекли из этого определенную выгоду - успели перегруппироваться, подтянули тылы, зная, что в таких метеоусловиях враг не сможет нагрянуть с воздуха и помешать этим действиям. А наши летчики приуныли - из-за вынужденного простоя они теряли боевую форму: как никому другому, летчику необходима постоянная слетанность, натренированность. Но последний ноябрь войны подарил им всего лишь два летных дня. Поэтому командование полка особое внимание в эти пасмурные дни уделяло наземной подготовке летного состава. А в середине месяца состоялась летно-тактическая конференция на злободневную тему - "Организация и техника сопровождения штурмовиков Ил-2, обмен опытом со штурмовиками". Вскоре споры и аргументы, прозвучавшие на ней, довелось проверить практикой.

В этот период произошло радостное событие, вдохновившее всех однополчан на новые подвиги в завершающих боях. Двум гвардейским полкам 229-й истребительной авиадивизии - В. И. Максименко и 163-му - командующий 4-й воздушной армией генерал-полковник авиации К. А. Вершинин вручил гвардейские Знамена.

Торжественная церемония состоялась на аэродроме 163-го полка.

Запомнились волнующие минуты, когда командиры полков Герои Советского Союза гвардии подполковники В. И. Максименко и П. К. Козаченко, принимая о г командующего гвардейское Знамя, целовали алые полотнища и произносили слова клятвы.

Взволнованно говорил Василий Иванович Максименко о том, что под гвардейским Знаменем авиаторы полка будут стойко сражаться на пути к Берлину, приближая долгожданный день победы. "С именем великого Ленина, чей образ украшает это Знамя, мы пойдем в последний, решительный бой и сделаем все для того, чтобы враг был окончательно добит в его собственной берлоге!" врезались эти слова в память на всю жизнь...

В ноябре 1944 года фронт готовился к решительному наступлению в Восточной Пруссии. В канун важных событий полк Максименко получил два ответственных задания. Первое было связано с разведкой: необходимо было провести аэрофотосъемку переднего края обороны противника. Низкая облачность, туманы основательно затрудняли выполнение этого задания. Фотографирование можно было произвести только на бреющем полете. Поэтому войска получили приказ прекратить огонь по передовой, чтобы шальным снарядом не угодить в собственный самолет-разведчик. Разумеется, это снимало лишь половину опасности: приказ действовал только по эту сторону фронта, а с той стороны немцы, заметив одинокий самолет, открыли по разведчику сильнейший огонь.

Летчиком, выполнявшим дерзкое задание, был гвардии старший лейтенант Г. И. Афанасенко. Сведения, добытые им, оказались чрезвычайно ценными - их постарались как можно быстрее передать командованию фронта.

Второе важное задание было связано все с тем же аэродромом Цеханув. Противник все же рискнул перевести туда группу истребителей - около 30 машин. Пришлось проучить фашистов - па сей раз окончательно. Силами истребителей трех авиаполков здесь было уничтожено 19 вражеских самолетов. Л через несколько дней наземные войска заняли аэродром, доставлявший нам столько хлопот. Комиссия штаба 4-й воздушной армии по определению эффективности боевых действий подтвердила высокие результаты удара авиации.

Новый, 1945 год мы встречали с особой торжественностью. Чувствовалось приближение долгожданной победы. Казалось, даже воздух был напоен нетерпеливым ожиданием решающего, последнего штурма. И вот 14 января 1945 года после мощной артиллерийской подготовки войска 2-го Белорусского фронта перешли в наступление. А летчики-новороссийцы с досадой поглядывали в хмурое небо густой туман приковал к аэродрому боевые машины. Лишь во второй половине 16 января погода несколько улучшилась, и одной из первых на выполнение боевого задания по сопровождению восьмерки штурмовиков в район Красносельца вылетела четверка под командованием Анатолия Грачева. Вскоре на дороге из Красносельца летчики заметили автоколонну врага - около 50 машин. Немецкие истребители в сложных условиях погоды не рисковали подниматься в воздух, так что нашей авиации была предоставлена свобода действий.

Штурмовики сначала накрыли колонну гитлеровцев бомбами, затем, замкнув круг, стали по одному производить штурмовые атаки. Четверка Грачева также включилась в штурмовку. Пикируя, летчики сбросили бомбы, потом, перейдя на бреющий полет, принялись расстреливать в упор автомашины и разбегавшихся врассыпную гитлеровцев. В результате этого совместного удара на дороге осталось 5 горящих и 10 разбитых машин, а вдоль нее полегло немало фашистов.

19 января в прорыв на направлении главного удара фронта был введен кавалерийский корпус. Он устремился к важному узлу коммуникаций и центру укрепленного района в южной части Восточной Пруссии - городу Алленштайну. Для обеспечения корпуса данными воздушной разведки из 229-й истребительной авиадивизии были выделены две эскадрильи: одна - из нашего полка и вторая - из 979-го истребительного авиаполка. Летчики этих эскадрилий, производя вылеты в сложных метеоусловиях, регулярно в течение нескольких дней просматривали с воздуха состояние дорог и передвижение по ним вражеских войск на направлении действий наших кавалеристов. Результаты разведки докладывали на командный пункт.

Не раз в разведывательные полеты поднимал машину и Алексей Постнов, вернувшийся недавно из госпиталя. Не раз под плоскостями его истребителя проплывал польский город Ломжа. С этим названием у Алексея были связаны особые воспоминания и чувства. Вот ведь как причудливо распорядилась судьба! Здесь, под Ломжей, около тридцати лет назад - в первую мировую войну - погиб рядовой лейб-гвардии Финляндского полка русской армии Алексей Иванович Постнов, в мирной жизни рабочий-котельщик. Тогда ему, как теперь его сыну, пришлось сражаться в этих же местах. На русско-германском фронте Алексей Иванович получил радостную весть из дому - у него родился сын, наследник. Тут же послал жене Елене Дмитриевне письмо. Были в нем такие слова: "Ради тебя и сына я все переживу и вернусь..." Когда письмо пришло по назначению, автора уже не было в живых - вражеская пуля сразила его под Ломжей.