Чтение онлайн

В деревне его ждала новая неприятность. К сестре жены приходил председатель колхоза и сказал, чтобы постоялец срочно явился в сельсовет, так как он призывается в армию. Аким перебрался к тетке под Казань, откуда изредка наезжал в Москву. Потом нашлись люди, которые «за услуги» сделали Овеченскому нужный документ о болезни. Теперь Акиму можно было не прятаться. И он начал ездить по сельским районам, закупал продукты, отвозил их в Москву и менял на дорогие вещи. Его часто можно было видеть то у воинских эшелонов, то у военных продовольственных пунктов. Огромные барыши принесло горе людей Овеченскому.

Весной сорок пятого года Аким присмотрел себе хорошую квартиру на втором этаже (ее владельцы находились в эвакуации). В своей тесной квартирке он испортил водопроводные трубы, затопил ее, запер дверь и несколько дней там не появлялся. Вода сделала свое дело: стены заплесневели, обои отстали, полы набухли и покоробились. Возвратясь, Овеченский кинулся за домоуправом. Тот, не долго раздумывая, разрешил ему занять временно пустующую жилплощадь. Сколько слез потом пролили вернувшиеся из эвакуации люди, сколько было переписано бумаги! Но тщетно. Аким выстоял.

После войны Овеченский устроился в скупочный магазин. Присмотрелся к делу и развернул кипучую деятельность. Он занижал установленные государством расценки при выплате наличных, выписывал подложные квитанции, которые после уничтожал, а вещи перепродавал через своих посредников. Организовал Овеченский и своеобразный филиал по скупке краденого — пригодился опыт, приобретенный на Сухаревском рынке.

После ареста директора магазина Овеченский поспешил уволиться. Только взял расчет, как на него обрушился страшнейший удар — денежная реформа. Какие он только проклятия не посылал в адрес правительства, бегая с чемоданом, набитым деньгами, по сберегательным кассам и банкам! Так и не найдя выхода из положения, он с остервенением жег купюры в печке, провожая каждую пачку обильными слезами и сочным матом. В тот «траурный» вечер Аким Акимович дал себе клятву каждый украденный рубль тратить на свои удовольствия или превращать в желтый металл.

Горевал Овеченский недолго. Он подыскал себе доходное местечко заведующего магазином в совхозе. И опять звонким ручейком потекли в его карман деньги. Все шло хорошо, но вдруг к нему зачастили работники БХСС. Дрогнуло сердце преступника. У него появилась бессонница, стали мучать кошмары. Тогда он сказал себе: «Хватит, Аким, пора закругляться». Но, как ни трусил, все же решил «заработать» напоследок.

Для осуществления своего замысла Овеченский так испортил торговый зал, что директору совхоза волей-неволей пришлось соглашаться на ремонт. Аким Акимович сам подыскал «шабашников».

— Ну, молодцы-удальцы, — обратился он к ним, — марафет наведете, сколько возьмете?

— Пять тысяч, — был ответ.

Завмаг достал из-под прилавка две поллитровки и подмигнул:

— Семь кладу на лапу, а вы мне — бумажку на пятнадцать. Идет?

Ударили по рукам, и работа закипела.

Сразу после ремонта Овеченский уволился из магазина, а на свое место рекомендовал директору совхоза Георгия Прокофьевича Маркина.

Генка сел в такси и доехал до улицы Горького. На двери ресторана висела табличка со словами «Свободных мест нет». Генка постучался. К двери подошел швейцар и ткнул пальцем в табличку. Генка достал из кармана пятерку и показал ее швейцару. Дверь открылась. Завидев нового посетителя, метрдотель услужливо поклонился ему и отвел на свободное место.

Генка осмотрелся. Под потолком ярко освещенного зала плавали сизые клубы табачного дыма. На импровизированной сцене громыхал эстрадный оркестр. Между столиками танцевали.

Соседями Генки оказались красивая дама с ярко накрашенными губами, девушка лет двадцати трех с обилием косметики на лице и худощавый пожилой мужчина, почти старик, со впалыми щеками в склеротических прожилках. Быстрым взглядом окинув компанию, Генка пожелал всем доброго вечера и приятного аппетита. От его наметанного взгляда не укрылся толстый портфель, стоявший возле ног мужчины.

Соседки оказались словоохотливыми, особенно та, которая постарше, — Элла Викентьевна. Она восхищалась и тем, что молодой человек, не закусывая, выпил большой бокал коньяку, и его молчаливостью, и внешностью.

Генка отрекомендовался Николаем, сыном генерала. Сказал, что ему наскучило жить на даче и он приехал развлечься в Москву.

Элла Викентьевна зааплодировала.

— А вот Виктор Сергеевич, — сказала она, поправляя прическу холеными руками, унизанными кольцами и браслетами, — удерживает меня на даче. Но Москва есть Москва...

Генка впился взглядом в руки женщины, он даже подался вперед, но поймал себя на этой неосторожности и тут же уставился в пустой бокал. Элла Викентьевна, заметив его взгляд, расцвела. Она одарила молодого человека многообещающей улыбкой и кивком головы указала на своего спутника.

Из ресторана вышли все вчетвером. Прощаясь, Элла Викентьевна сжала Генке руку, вложила ему в ладонь какую-то бумажку и попросила проводить Марину.

Не впервые приходилось Генке осуществлять такую «операцию». Надоумил его на это Овеченский. Как-то он встретился с Генкой у Настасьи (она выполняла роль связующего звена между членами преступной группы), куда тот пришел с дружком — Серегой-Хмырем — занять денег под проценты. Выпили. Серега ушел с Настасьей в кино, а Генке Аким Акимович велел остаться. Начал он издалека:

— Есть тут одна лебедушка...

— На мокрое не пойду, — сразу отрезал Генка.

— Ша! — усадил его Овеченский. — Не ерепенься, а слушай. Лебедушка, говорю, есть. Баба — класс. Любит сходить налевака. Мужик ее все время в разъездах. Вот ты и подкатись к ней. С твоей внешностью — в самый раз. Запасись от нее записочками, карточками, в любовь поиграй, а потом бери у нее все, что хочешь.

Была Юлия Матвеевна, потом Нина Сергеевна. Крепко наказал их Генка за мимолетную любовь. У Акима Акимовича хранятся их записки, фотографии с такими надписями, что покажи их мужьям — разрыв семьи, а то и сердца получится.

...Сидя в такси, Марина рассказывала Николаю о том, как хотела стать актрисой или хотя бы диктором на телевидении, но ее не приняли на работу, посоветовали учиться.

— А учиться — скучища, — пояснила она. — Понимаешь, Коленька, скучища! Но я добьюсь своего. Конечно, не сама. Вот Элла поможет.

Произнесенное Мариной имя вывело Генку из оцепенения. До этого не обращавший никакого внимания на болтовню девушки, теперь он ловил каждое ее слово. И та, словно поняв его желание, принялась выкладывать ему все, что знала о старшей приятельнице.

У самой Марины была одна заветная мечта — найти состоятельного мужа. Она представляла себе, как идет под руку с седым мужем по улицам курортного городка, а по ее точеной фигурке скользят манящие взгляды красивых и статных мужчин. Потом муж укладывается отдыхать после обеда, а она садится за руль собственной «Волги» и мчится на тайное свидание.

Чтобы эта мечта осуществилась, Марина не один раз устраивалась на работу секретарем-машинисткой в солидные учреждения, где искала встреч. Выбрав объект, она утонченно кокетничала, а если чувствовала, что ею интересуются, начинала действовать активно. Однажды ее стал домогаться один конструктор, и Марина решила, что он влюбился. После встречи у него на квартире она услышала признание своего избранника в том, что он давно женат и имеет двоих почти взрослых детей. Марина потребовала бросить семью. Любовник не согласился. Тогда она закатила истерику, грозилась устроить «грандиозный» скандал. Конструктору пришлось раскошеливаться. Марина взяла деньги и укатила на все лето на юг, где и познакомилась с Эллой Викентьевной.