Чтение онлайн

Бирюков посмотрел на Сатарова, который, положив руки на стол, сидел с хмурым видом, нервно постукивая пальцами по столешнице.

– Ну что, договорились? – поторопил его Бирюков.

Сатаров, не глядя на своего собеседника, задумчиво спросил:

– У вас есть сигарета?

– Вы же не курите? – удивился Бирюков.

– Не курю, – ответил Сатаров, – но сейчас мне нужна сигарета…

Полунин, щелкнув зажигалкой, медленно раскурил сигарету и произнес:

– Вот и гости пожаловали.

При этом они с Самбистом разом посмотрели в сторону идущих по проходу между столиками Сатарова и Романенкова.

Встреча с ними у Полунина была назначена в восемь вечера в ресторане «Каскад» спустя два дня после того, как обоих выпустили из тюрьмы.

Для этих целей специально был заказан отдельный кабинет в зале ресторана.

Сам ресторан, расположенный в центре города и работающий под «крышей» нескольких группировок, являлся, таким образом, своеобразной нейтральной территорией, на которой любые враждующие стороны могли встретиться и обсудить волнующие их проблемы.

Сатаров и Романенков вошли в кабинет и молча уселись за стол, хмуро глядя на поджидавших их Полунина и Синицына.

Некоторое время в кабинете царило тягостное молчание. Первым прервал тишину Полунин, протянув пачку «Мальборо» Сатарову:

– Угощайся, Олег Григорьевич.

– Я не курю, – хмуро огрызнулся Сатаров, а Романыч вынул из кармана свои сигареты.

– Ну давай, излагай, чего хочешь сказать, – слегка пренебрежительно заявил Сатаров. – Мы тебя внимательно слушаем.

Полунин и Синицын переглянулись, после чего Владимир спросил с усмешкой в голосе:

– Чего-то вы, ребята, сегодня напряженные какие-то. Что там с вами менты творили, пока вы на шконках сидели?

При этих словах Самбист громко рассмеялся. Однако реакция Сатарова была полностью противоположной. В его холодном взгляде блеснула злоба, он, слегка подавшись вперед, сказал угрожающим тоном:

– Слушай, Седой, ты, наверное, сейчас считаешь себя победителем, но мой тебе совет – не перегибай палку, насмешек я не потерплю. Я тебе такое шоу устрою…

Тут Сатаров так неудачно повернул шею, что рана на ней, залепленная пластырем, дала о себе знать острой болью.

Он досадливо поморщился, приложил руку к шее и выпрямил спину.

– Зря ты так переживаешь, – усмехнулся Полунин, все время наблюдавший за Сатаровым. – Я ведь не как победитель с тобой разговариваю, с проигравшими не разговаривают, их уничтожают, потому что поверженный, но не уничтоженный враг будет обязательно искать момента, чтобы всадить тебе нож в спину.

Он сделал паузу и выжидательно посмотрел на Сатарова. Тот промолчал.

– Я предлагаю тебе партнерство в деле, в котором мы оба участвуем.

– Говори яснее, – насторожился Сатаров, – какое дело и что ты подразумеваешь под партнерством?

– Известно, какое дело, – недоумевающе пожал плечами Полунин, – мы оба с тобой боремся за предприятие «Нефтьоргсинтез». Вот я и подумал, зачем нам бороться, когда мы вполне можем стать равноправными совладельцами этого завода.

– Равноправными? – переспросил Сатаров. – Ты хочешь сказать, что мне будет принадлежать пятьдесят процентов акций?

– Нет, – покачал головой Полунин, – сорок пять процентов.

– Ты что, издеваешься? – снова вскипел Сатаров. – Это по-твоему называется равноправное партнерство?

– Да, – ответил Полунин. – Ведь нашей группе тоже будет принадлежать сорок пять процентов.

Сатаров поразился еще больше.

– А кому же в таком случае достанутся оставшиеся десять процентов?

Вместо ответа Полунин кивнул в дверной проем кабинета, через который просматривался зал. Туда же обратил свой взгляд и Сатаров.

По залу не спеша шел грузный пожилой мужчина, одетый в черный костюм и темно-серую рубашку без галстука.

– Коля-Решето? – удивленно произнес Сатаров.

– Он самый, – подтвердил Николай Решетов, входя в кабинет ресторана.

– Что, Олег, не ожидал меня здесь увидеть? – произнес Коля-Решето, усаживаясь в свободное кресло. – Честно говоря, я и сам не ожидал, что застану здесь такую теплую компанию…

– Так это ты его пригласил? – спросил Сатаров у Полунина.

– Я, – спокойно ответил тот.

– На хрен он нам нужен! Ты что, собираешься с ним делиться акциями?

– Да, собираюсь, – ответил Полунин. – Коля тоже имел интерес к этому делу и так же, как и мы, начал скупать акции. Правда, делал он это не с таким шумом, как мы, и не очень в этом преуспел, но все же имеет какую-то часть.

– А я не собираюсь отдавать этому жирному борову то, что мне принадлежит по праву, – раздраженно заявил Сатаров. – Кто он такой, чтобы ему отдавать акции предприятия, в которое мы вложили бабки?

– Признаться, Иваныч, я тоже не совсем понимаю, к чему нам это, – заметил Антон Синицын. – Мы с Сатаровым воевали, а Решетов все это время отсиживался и выжидал, пока мы перебьем друг друга, а теперь ему еще и отступного давать.

Коля-Решето, слушавший речь молодых бандитов, раскраснелся от негодования. Он вынул из кармана огромных размеров носовой платок, тщательно вытер свою массивную шею и круглое лицо.

– Ну вот что, Иваныч, – тяжело сопя, наконец произнес Решето своим хриплым, немного булькающим голосом. – Я сюда пришел о делах говорить, а не гнилой базар этих сопляков слушать. Если у тебя есть, что мне сказать, – говори, иначе я сваливаю отсюда и тогда будем говорить уже по-другому.

– Не гони, Коля, – спокойно отреагировал Полунин, – дело серьезное, вот ребята и горячатся, неопытные еще.

Маленькие черные глазки Решетова сузились до размера двух едва заметных щелочек.

– Я не допущу, чтобы какие-то сосунки решали, что мне давать, а что не давать, – проговорил он, сжав кулаки. – Я вор в законе, и я хозяин в этом городе, поэтому мне решать, что брать, а что не брать. Это они должны мне платить бабки в общак.

– Щас, разбежались, – усмехнулся Сатаров, – бабки ему платить! Да мне насрать на твои воровские титулы. Это ты для своих урок, может быть, авторитет, а для меня ты никто.

– Сатар прав, – неожиданно поддержал Олега Антон. – Не хер нам дармоедов кормить, бабки зарабатывать надо, а не халявничать.

– Ну все, хватит! – неожиданно грохнул по столу Полунин. – Так мы здесь договоримся до того, что глотки перегрызем друг другу.

Столь резкая перемена в настроении Полунина повлияла на окружающих. Все замолчали, ожидая, что скажет Владимир.