Чтение онлайн

Не мог не понимать этого и сам Синицын, поэтому проявления его чувств ограничивались дружеской заботой об Анне и ее сыне.

Синицын был горд тем, что маленькому Антошке доставляет удовольствие ездить в его большой дорогой иномарке, и Полунин, понимая, что это значит для самого Синицына, не мог лишать его этой радости.

Владимир отбросил в сторону окурок, открыл дверь автомобиля и уже собирался сесть в него, как вдруг до его слуха донесся град резких, разрывающих утреннюю тишину хлопков.

От этих звуков, доносившихся с улицы, Полунина мгновенно бросило в пот. На секунду он замер, глядя в сторону арки двора, за которой только что скрылся джип.

Однако в следующий момент он, распахнув дверь, протянул руку к аудиоколонке, вмонтированной в переднюю дверь «БМВ».

Одним движением оторвав ее, он просунул руку в образовавшийся паз и выхватил оттуда пистолет, после чего кинулся бежать к арке двора.

Малеев взял лежащий рядом на сиденье автомат Калашникова и, передернув затвор, положил его к себе на колени. Сидевший впереди него на пассажирском сиденье «девятки» Гриня повернулся к шефу и спросил:

– Ты что, уже готовишься к встрече гостей?

– Я всегда к ней готов, – хмуро ответил Малей, пристально глядя на подъезд жилого дома.

– Рановато еще, – произнес Гриня, – время только семь.

– Те, кого мы ждем, ранние птички, – заметил Малей. – Они и в шесть могут сорваться по делам.

Сидевший за рулем серой «девятки» Костыль, повернувшись к Малееву, спросил:

– Может, мне и движок запустить?

– Успеешь, – ответил тот. – Машина хорошая, движок запускается легко. Сейчас это может привлечь внимание.

Гриня, поставив автомат на пол и зажав его дуло между колен, нервно хлопнул пальцами по дулу.

– Черт, курить хочется, – произнес он. – Малей, давай по одной.

– Нет, – твердо отрезал Малеев, – терпи, накуришься еще после дела. Я тоже хотел бы сейчас послушать музыку, но, как видишь, не делаю этого.

– Не нравится мне это дело, – вдруг резко сменил тему Гриня, – чувствую я во всем этом большую подставу.

– Не волнуйся, – спокойно ответил Малеев. – Все подставы с нами уже произошли.

– Я говорю, сваливать надо из этого городишки, нечистая здесь игра ведется, – сказал Гриня.

Малей пригладил толстыми пальцами левой руки свою аккуратно подстриженную бородку:

– Мочиловка, Гриня, это почти всегда нечестная игра. Нормальные люди не стреляют друг в друга. Это мое глубокое убеждение.

– Странно от тебя это слышать, – заметил Гриня, – ты ведь давно этим себе на жизнь зарабатываешь, а считаешь это ненормальным делом.

– Я живу в ненормальной стране, – ответил Малей. – Поэтому мой ненормальный бизнес является здесь вполне обычным делом. И я всегда буду востребован.

– Ты хочешь сказать, – подал голос Костыль, – что работы тут нам до старости хватит?

– До старости, Костыль, люди нашей профессии редко доживают, – холодно ответил Малей. – Надо уметь вовремя завязать.

Малей помолчал, на секунду прищурив свои маленькие глазки, и добавил:

– И уехать жить в нормальную страну к нормальным людям.

– Что же ты до сих пор не уехал? – спросил Гриня.

– Не заработал еще на это. Здесь я уважаемый человек, потому что хорошо владею своей профессией. А поскольку там я этим заниматься не собираюсь, значит, я должен быть уважаемым за что-то другое, например за то, что у меня много бабок.

– Нормальная страна – это где? – спросил Гриня.

– Где угодно, только не здесь, – ответил Малей. – Лично мне нравится Европа, например Франция. И рано или поздно я туда уеду.

– Что-то ты раньше не говорил нам об этом, Малей.

– А я и не обязан был вам ничего говорить. У каждого свои планы, мы все свободные люди. Но задумывался я об этом всегда. А на днях решил это для себя окончательно.

– А ты уверен, что нас здесь не кинут? – снова спросил Гриня, нервно озираясь по сторонам.

– Я взял задаток почти семьдесят процентов, при таком задатке, как правило, не кидают.

– Ну что ж, поживем – увидим, – произнес Гриня.

На какое-то время в машине воцарилось молчание. Мимо прошел одинокий прохожий, почти не обращая внимания на припаркованную «девятку» с тонированными стеклами. Неожиданно дверь подъезда, на который были обращены взгляды киллеров, открылась, и во дворе показались Самбист, Полунин и Анна с сыном.

Все четверо направились к автостоянке, расположенной недалеко от подъезда.

– Заводи, – спокойным, ровным тоном скомандовал Малеев.

Через несколько секунд «девятка», заурчав мотором, плавно выехала со двора, припарковавшись на противоположной от арки стороне улицы.

В напряженном ожидании прошла еще минута-другая, прежде чем из арки выехал малиновый джип Самбиста, который, плавно развернувшись, поехал по улице в сторону ближайшего перекрестка.

– Вот он, вот он, – быстро произнес Гриня, от напряжения покусывая себе губы.

Костыль тронулся вслед за джипом, а Малей и Гриня почти автоматически нажали на кнопки стеклоподъемников, открывая боковые окна машины. Через несколько секунд, завидев, что джип остановился на перекрестке, Малей скомандовал:

– Костыль, красный свет, заходи сбоку.

– Вижу, – спокойно произнес Костыль и, нажав педаль акселератора, резко увеличил скорость, взяв левее, и выехал на встречную полосу движения.

«Девятка» затормозила рядом с джипом на расстоянии полутора метров от него. Малей и Гриня высунули в окна стволы автоматов и почти одновременно нажали на спусковые крючки.

Раздался оглушительный треск автоматных очередей, пули начали впиваться в автомобиль Самбиста с такой частотой и плотностью, что через несколько секунд от его бокового стекла ничего не осталось, а передняя боковая дверца стала походить на решето.

Стрельба продолжалась до тех пор, пока оба автоматчика не расстреляли свои рожки. После чего Малеев спокойно выбросил автомат и, достав из заплечной кобуры пистолет «ТТ», вылез из машины.

Всего несколько шагов отделяли «девятку» от расстрелянного джипа, из разбитого окна которого уже можно было видеть Самбиста, уткнувшегося окровавленной головой в руль.

Малей, еще не дойдя до машины, вскинул пистолет и выстрелил в голову Синицына. Затем он заглянул в кабину джипа.

Первое, что бросилось ему в глаза, – расширенные от страха глаза и бледное лицо мальчика, смотревшего на него с заднего сиденья.