Долг: первые 5000 лет истории
Шрифт:
| Население и налоговые поступления, 350 год до н. э. — 1200 год | |||
|---|---|---|---|
| Государства | Население, млн человек | Доход, тонны серебра | Доход на душу населения, граммы серебра |
| Персия, ок. 350 г. до н. э. | 17 | 697 | 41 |
| Египет, ок. 200 г. до н. э. | 7 | 384 | 55 |
| Рим, ок. 1 г. | 50 | 825 | 17 |
| Рим, ок. 150 г. | 50 | 1050 | 21 |
| Византия, ок. 850 г. | 10 | 150 | 15 |
| Аббасиды, ок. 850 г. | 26 | 1260 | 48 |
| Тан, ок. 850 г. | 50 | 2145 | 43 |
| Франция, 1221 г. | 8,5 | 20,3 | 2,4 |
| Англия, 1203 г. | 2,5 | 11,5 | 4,6 |
Более того, на протяжении большей части Средних веков ислам не только был центром тяжести Западной цивилизации; он еще и вел постоянную экспансию, прокладывая себе дорогу в Индию, расширяясь в Африке и Европе, отправляя миссионеров и обращая в свою веру людей по всему Индийскому океану.
Отношение ислама к праву, правительству и экономическим вопросам было ровно противоположным тому, которое преобладало в Китае. Последователи Конфуция с подозрением относились к правлению на основе подробных сборников права, предпочитая полагаться на врожденное чувство справедливости образованного мужа, который по совместительству также был правительственным чиновником. Средневековый ислам, напротив, проявлял большой интерес к праву, которое считалось религиозным институтом, происходящим от Пророка, однако чаще всего рассматривал правительство как злосчастную необходимость, как институт, которого по-настоящему благочестивый человек должен избегать [409] .
409
Когда речь заходила о правлении легистов при всеми ненавидимой Первой Династии, очень часто приводилась история о том, как они отлили большие котлы из латуни, на которых были записаны все законы, а потом использовали их для того, чтобы варить преступников живьем.
Отчасти это было обусловлено специфической природой исламской власти. Арабские военачальники, которые после смерти Мухаммеда в 632 году завоевали Сасанидскую империю и создали Аббасидский халифат [410] , продолжали считать себя людьми пустыни и никогда до конца не ощущали себя частью городской цивилизации, оказавшейся в их власти. На преодоление этого дискомфорта обеим сторонам понадобилось много времени. Прошли века, прежде чем основное население обратилось в религию завоевателей, но даже после этого оно не отождествляло себя в полной мере со своими правителями. Правительство рассматривалось как военная сила — возможно, необходимая для защиты веры, но совершенно чуждая обществу.
410
Между этими событиями прошло более столетия: арабы завоевали Сасанидский Иран в 633-644 годах, в 661 году был создан Омейядский халифат, а Аббасиды пришли к власти лишь в 750 году. — Примеч. пер.
Это объяснялось еще и специфическим союзом между купцами и простым народом, который сложился против властей. После неудачной попытки халифа аль-Мамуна установить теократию в 832 году правительство перестало вмешиваться в религиозные вопросы. Различные школы исламского права могли свободно создавать свои образовательные учреждения и придерживаться собственной системы религиозного правосудия. В эти же годы именно улемы, ученые-правоведы, сыграли главную роль в обращении в ислам основного населения империи, проживавшего в Месопотамии, Сирии, Египте и Северной Африке [411] . Однако, как и старейшины, курировавшие цехи, гражданские объединения, торговые и религиозные братства, они сделали все для того, чтобы держаться подальше от правительства с его армией и показухой [412] . Лучшие государи те, что посещают религиозных учителей, гласила одна пословица, худшие религиозные учителя те, что пускают к себе государей» [413] . Средневековая турецкая история отражает это еще ярче:
411
О процессе обращения см. Bulliet 1979 (также Lapidus 2003:141-146). Буллит также подчеркивает (там же: 129), что главным следствием массового обращения в ислам стало внешнее оправдание власти как силы, защищавшей и распространявшей веру, однако на поверку оно оказалось неискренним. Массовой поддержкой халифы и политические лидеры пользовались лишь в отдельные периоды вроде крестовых походов или во время реконкисты в Испании, когда исламу приходилось обороняться, как это происходит в современном исламском мире по схожим причинам.
412
«Большую часть времени низшие слои платили подушные налоги и заботились о себе. Точно так же правительство получало налоги и обеспечивало определенную безопасность, но в остальном занималось своими делами: внешними войнами, покровительством наукам и искусствам, жизни в показной роскоши» (Pearson 1982:54).
413
Пословица приписывается самому пророку и появляется в «Китаб аль-Ильм» аль-Газали. За ней следует длинная череда подобных утверждений: «Сайд бин Мусаиб сказал: “Когда вы видите, что богослов посещает государя, избегайте его, ибо он вор”. Аль-Аузай сказал: “Для Аллаха нет ничего отвратительнее, чем богослов, посещающий чиновника”» и т.д. Такое отношение не исчезло. Подавляющее большинство иранских аятолл, например, возражают против идеи исламского государства на том основании, что оно неизбежно извратит религию.
Однажды шах велел Насреддину явиться ко двору.
— Скажи мне, — сказал шах, — ты, мистик, философ, человек необычайно проницательный. Меня заинтересовала проблема стоимости. Это интересный философский вопрос. Как определить истинную цену человека или предмета? Возьмем для примера меня. Если бы я попросил тебя оценить мою стоимость, что бы ты сказал?
— О, — ответил Насреддин, — я бы сказал около двухсот динаров. Шах был ошарашен:
— Что?! Но ведь двести динаров стоит только пояс, который я ношу!
— Я знаю, — сказал Насреддин. — На самом деле стоимость пояса я учел.
Это различие имело серьезные экономические последствия. Оно означало, что халифат и позднейшие мусульманские империи во многих отношениях могли действовать так же, как старые империи Осевого времени, т. е. создавать профессиональные армии, вести завоевательные войны, захватывать рабов, переплавлять добычу и раздавать ее в виде монет солдатам и чиновникам, требовать, чтобы эти монеты им возвращали в виде налогов, — но вместе с тем все это не оказывало того же влияния на жизнь обычных людей.
В ходе завоевательных войн, например, во дворцах, храмах и монастырях было награблено огромное количество золота и серебра, что позволило халифату чеканить золотые динары и серебряные дирхемы высокой пробы, т. е. практически не фидуциарные: стоимость каждой монеты почти точно соответствовала весу содержавшегося в ней драгоценного металла {282} . [414]
В результате халифы могли очень хорошо платить своим войскам. Жалованье солдата халифской армии было почти в четыре раза выше, чем у римского легионера {283} . [415] Если здесь и можно говорить о «военно-монетно-рабском» комплексе, то существовал он в виде своего рода пузыря. Завоевательные войны и торговля с Европой и Африкой обеспечили постоянный приток рабов, однако, в отличие от Древнего мира, лишь немногих из них отправляли работать на поля или в мастерские. Большинство были украшением домов богачей и — с течением времени все больше — служили солдатами. В эпоху династии Аббасидов (750-1258) империя в военном отношении стала полагаться почти исключительно на мамелюков, вымуштрованных рабов, которых захватывали или покупали в тюркских степях. Политики использования рабов в качестве солдат придерживались все последующие исламские государства, в том числе Моголы, а своей кульминации она достигла в государстве мамелюков в Египте в XIII веке; однако в истории такая практика не имела прецедентов [416] . Чаще всего по очевидным причинам рабы — это последние люди, которых подпускают к оружию. Здесь это было нормой. Но как ни странно, в этом был свой смысл: если рабы по определению были людьми, ожесточенными против общества, то это было логическим следствием стены, созданной между обществом и средневековым исламским государством [417] .
414
Часто это называют мудрым отказом от «порчи» монеты, однако это можно воспринимать и в том смысле, что подпись халифа не придавала монете никакой добавочной стоимости. Эксперимент с бумажными деньгами в китайском стиле, проведенный в Басре в 1294 году, провалился, поскольку никто не хотел принимать деньги, обеспеченные лишь верой в государство (Ashtor 1976:257).
415
Со временем продолжать выплачивать такие суммы стало невозможно, и мусульманские империи перешли на более традиционную средневековую систему «икта», в рамках которой солдатам жаловали налоговые поступления с определенных территорий.
416
И позже рабов тоже не использовали в качестве солдат, за исключением временных и экстраординарных случаев (например, маньчжуры или на о. Барбадос).
417
Примечательно, что (1) «инквизиция» 832 года, т.е. неудавшаяся попытка Аббасидов установить контроль над улемами, (2) самое массовое обращение подданных халифа в ислам, пришедшееся на 825-850 годы, и (3) окончательное принятие тюркских солдат-рабов в аббасидские армии, которое часто датируют 838 годом, относятся более или менее к одному и тому же времени.
Богословы сделали все для того, чтобы эту стену сохранить. Одна из причин, по которым рабов превращали в солдат, заключалась в том, что богословы пытались отвадить верующих от службы в армии (поскольку это могло заставить их сражаться с единоверцами). Созданная ими правовая система практически исключала вероятность того, что мусульманские — или, если уж на то пошло, христианские и иудейские — подданные халифа могли попасть в рабство. Судя по всему, в этом аль-Вахид был прав. Исламское право искоренило все наиболее значимые злоупотребления обществ Осевого времени. Все формы обращения в рабство: похищение, судебный приговор, долги, продажа детей и даже самого себя — были запрещены или объявлялись юридически недействительными [418] . То же касалось всех прочих форм долговой кабалы, которые грозили бедным ближневосточным крестьянам и их семьям с самого начала письменной истории. Наконец, ислам строго запрещал ростовщичество, под которым понималось любое соглашение об одалживании под любым предлогом денег или товаров под процент [419] .
418
Elwahed 1931: 111-135. Как он пишет (там же: 127), «неотчуждаемость свободы — это один из основных и неоспоримых принципов ислама». Отцы не имеют право продавать своих детей, а частные лица не имеют права продавать себя — или, по крайней мере, если они все же это делают, ни один суд не признает претензии со стороны собственника. Замечу, что это полная противоположность принципам «естественного права», которое позже получило развитие в Европе.
419
Здесь есть известное противоречие: некоторые ученые, в том числе современные мусульманские, выступающие против исламского экономического движения, утверждают, что «риба», которая, бесспорно, осуждается в Коране, изначально относилась не к «проценту» в целом, а к доисламской арабской практике наказывать за просрочку платежа, удваивая сумму долга, и что неверно понимать под ней безоговорочное осуждение процента (например, Rahman 1964; Kuran 1995). Я не могу судить, но если это так, то это может означать, что запрет на ростовщичество на самом деле появился в Ираке как часть процесса создания местной вариации ислама, — это лишь подтверждает мои основные доводы.
В определенном смысле создание исламских судов можно рассматривать как окончательный триумф патриархального бунта, который начался за много тысяч лет до того; триумф этики пустынь или степей, реальной или воображаемой, несмотря на то что верующие прилагали все усилия, чтобы тяжеловооруженные потомки кочевников не покидали пределы своих лагерей и дворцов. Это стало возможным благодаря глубоким изменениям в союзах между классами. В великих городских цивилизациях Ближнего Востока всегда господствовал фактический союз между чиновниками и купцами, которые держали остальное население либо в долговой кабале, либо в постоянном страхе в нее попасть. Обратившись в ислам, купцы, которых обычные крестьяне и городская беднота считали главными злодеями, перешли в другой лагерь, отказались от своих наиболее одиозных приемов и стали лидерами общества, противопоставлявшего себя государству.
Это стало возможным потому, что ислам с самого начала относился к торговле положительно. Мухаммед сам начал свою взрослую жизнь с занятия торговлей, и ни один исламский мыслитель никогда не считал честное стремление к выгоде безнравственным по своей природе или враждебным вере. Да и запрет ростовщичества, который, как правило, строго исполнялся, даже в случае торговых ссуд ни в коей мере не препятствовал росту торговли и сложных кредитных инструментов [420] . Напротив, и то и другое переживали бурный расцвет в первые века существования халифата.
420
Наиболее подробные сведения, имеющиеся в нашем распоряжении, относятся к общине еврейских купцов в Генизе, в Египте XII века. Они придерживались запрета на взимание процента в сделках друг с другом. Единственная сфера, применительно к которой процент нередко упоминается, связана с регулярным применением насилия: речь идет о сделках с царями, визирями и чиновниками, часто занимавшими большие суммы денег под процент — особенно, хотя и не исключительно у еврейских и христианских банкиров — для оплаты своих войск. Соглашаться выдавать такие незаконные ссуды было опасным делом, но еще опаснее было от них отказываться (примеры из истории Аббасидов см. в: Ray 1997:68-70, в основном они заимствованы из: Fischel 1937).
Извлечение выгоды было возможным потому, что исламские юристы допускали некоторые виды оплаты услуг (например, товары, покупавшиеся в кредит, стоили немного дороже тех, что приобретались за наличные), которые давали банкирам и торговцам стимул для того, чтобы предлагать кредитные услуги [421] . Однако этих стимулов было недостаточно, чтобы полностью сосредоточиться на банковских операциях: почти каждый крупный купец сочетал их с целым рядом других видов получения прибыли. Как следствие, кредитные инструменты вскоре стали настолько важной частью торговли, что почти всякий солидный торговец держал свое состояние во вкладах и совершал повседневные сделки не при помощи монет, а при помощи чернильницы и бумаги. Простые векселя назывались «сакк», т. е. чеками, или «рука», т. е. билетами. Цена чеков могла варьироваться. Один немецкий историк, изучивший множество старых арабских литературных источников, рассказывает, что:
421
Существовало также множество юридических лазеек (их называли «хийял»), к которым мог прибегнуть тот, кто непременно хотел получить процент: например, можно было купить дом должника за сумму, равную ссуде, и взимать с него арендную плату, давая ему возможность выкупить дом за те же деньги; можно было получить у должника согласие на покупку у него определенного товара со скидкой, который затем перепродавался ему же, и т.д. Некоторые школы исламского права строго запрещали такие приемы; другие просто их не одобряли. Раньше считалось, что такие методы широко применялись, поскольку большинство историков экономики полагали, что процент — необходимый элемент кредита, однако, согласно недавним исследованиям, нет оснований утверждать, что они встречались так уж часто (старую точку зрения см. в: Khan 1929, новую в: Ray 1997:58-59).