Чтение онлайн

Мы же быстренько дораспродали все, что привезли, а также вещи и часть драгоценностей, снятых с нахалов, наехавших на меня, а затем уехали в соседний город, где и ожидали наших парней, сопровождавших городских представителей.

Место встречи мы оговорили заранее. Все же последние события оказались для меня немалым стрессом, из-за чего мне не хотелось давать концерты в трактирах, и большую часть времени наша команда, можно сказать, отдыхала — тренировалась в ближайшем леске. Воспоминания придавали дополнительный стимул совершенствовать свои боевые навыки.

Дня через четыре после столь бурных событий мы сидели в трактире и обедали. Вдруг слышу, сзади двое разговаривают. Все слова не были слышны, но по отдельным из них: малый… исполнитель… мелочь наглая… король… — можно было догадаться, о ком речь. Ох меня и злость разобрала! Скоты, они еще меня обсуждать будут! Только начал разворачиваться, как один из говоривших вскочил (что-то он в окно увидел) и быстро вышел на улицу. Я, тихо подойдя к оставшемуся, сунул ему под нос руку с королевским перстнем:

— Ты что же это, скотина этакая, болтаешь? Да как ты смеешь оскорблять меня своей негодной интерпретацией моих действий?! Только материальная компенсация может помочь мне восстановить мое здоровье, разрушенное такой некачественной сплетней! — как можно более грозным голосом, но негромко выдал я.

По мере того как я говорил, лицо этого типа вытягивалось и бледнело, глаза округлялись, а челюсть начала мелко дрожать. Сидевшие за соседним столиком Арни и Криста еле сдерживались, чтобы не заржать. Этот тип, придерживая дрожащей рукой дрожащую же челюсть, замемекал:

— Me… Ме-э… Че-эго?..

— Материальную компенсацию давай, — коротко резюмировал я. И, не видя ни малейшего просвета в глазах у этого придурка, рявкнул: — Деньги гони за оскорбление достоинства!

Тот дрожащими руками отвязал кошель с деньгами и протянул мне. Там оказалось десять золотых и столько же серебра, по нынешним временам весьма приличная сумма. Я выгреб половину, остальное бросил ему обратно. Напоследок стукнув рукой по столу, отчего придурок аж подпрыгнул, я пересел за свой стол. Через минуту вернулся второй мужик. Не замечая состояния собеседника, он похлопал того по плечу, усаживаясь за стол:

— Ну что ты там про сволочь малую рассказывал?

У того чуть глаза из орбит не вылезли. Судорожно вскочив, с прямой спиной, на негнущихся ногах, боком и молча он попрыгал к дверям. Пришедший еще удивленно смотрел на уходившего, как вдруг перед его глазами возникла маленькая ручка с королевской печаткой.

— Так говоришь, сволочь малая? — по возможности грозно проговорил я.

Сидевший посмотрел на кольцо, затем на ускакавшего приятеля. Некоторое понимание промелькнуло в его глазах, и ужас наполнил их.

— Ты в курсе, что я еще ребенок? Психика у меня ранимая, а ты меня жутко оскорбляешь. Только некоторая материальная компенсация может меня вылечить, — с некоторым завыванием произнес я, помахивая рукой у него перед глазами, и, увидев непонимание, проступившее на его морде, зарычал: — Де-эньги…

Запуганный идиот, глядя на меня круглыми глазами, на автопилоте достал кошель. Я взял себе только половину, а этот придурок, как и предыдущий, тем же макаром встал из-за стола и рванул к двери. Только у него произошла заминка с выходом. Оказывается, проделать тот же фокус, в смысле покинуть помещение, нашлось много желающих. Они столпились в дверях, толкаясь и давя друг друга, но потом пробка все же рассосалась, и, удивленно оглянувшись, я увидел, что в трактире, кроме нас, никого нет. Даже трактирщик под стойку забрался, только башмаки торчали. Арни с Кристой смеялись в полный голос. Тут же мне пришла идея… и мы рванули по ближайшим (и не очень) трактирам и городам…

Молва о грозном ребенке, имеющем покровительство короля и обладающем правом казнить и снимать с постов, разнеслась по стране. Но разговаривали об этом шепотом и с оглядкой. Поскольку, как рассказывали, этот ребенок время от времени незаметно подходил к сплетничающим о нем, тыкал под нос королевское кольцо и требовал материальной компенсации за моральный ущерб, нанесенный ранимой детской психике оскорбительной интерпретацией его действий. Не все и не до конца понимали, что он говорит, но все и сразу понимали, чего ему надо. Если денег в кошельке оказывалось мало, приходилось снимать украшения. Правда, не менее чем пара золотых всегда оставлялись дуракам — на дорогу домой.

Слухи росли и множились. С полом ребенка тоже никак не могли определиться: одни утверждали, что это девочка, другие — что мальчик. Но были и такие, которые уверяли, что он являлся им в виде бесенка. Судя по всему, сумма, изъятая этим предприимчивым чадом, была столь большой, что у рассказывающего от жадности темнело в глазах.

Говорили также, что его величество, слушая сплетни, приносимые его тайным отделом о проделках этого дитяти, веселился вовсю. И очень скоро одной из наиболее распространенных версий, учитывая невозможную благосклонность его величества, стало предположение, что это его внебрачный ребенок.

Но самым удивительным последствием всех этих событий было улучшение положения мелкого населения всей страны. При детях старались не обсуждать короля и политику, малышей меньше ругали, не били и почти не сажали в тюрьмы. Вся страна с содроганием вспоминала судьбу городового, ювелира и королевского исполнителя и к детям старалась относиться уважительно и предупредительно.

Вернулись мы в имение после пробежек по городам, заметно поправив наше финансовое положение. И, пока деньги не рассосались по мелким дыркам и чужим карманам, развернули капитальный ремонт замка.

Для проведения работ была приглашена бригада строителей из Торнска. За ней, естественно, приходилось постоянно присматривать, а то стоило только отойти куда-нибудь — и тут же начинался перекур. На уборке мусора и прочих вспомогательных работах были задействованы все члены команды и два десятка крестьян из имения. По прошлой жизни я знал: если пустить все на самотек, то дело может затянуться на годы.

Ремонт он и есть ремонт независимо от того, замок облагораживать или квартиру. Везде мусор и грязь; тут что-то пилят, там стучат; вещи переезжают с места на место… Кэран и тетушка Оливия почти сразу же сбежали домой. Папик продержался немного дольше, но однажды, зайдя в спальню и не найдя там кровати и шкафа с одеждой, он не стал их разыскивать, а поехал проведать Ирвина. Уезжая, вежливо попросил сообщить, когда ремонт закончится. Нам уезжать было нельзя, слишком большие дела предстояло осуществить. И не только по реконструкции замка.

Мне «местному» весной исполнилось четырнадцать, а Ниране и Лори — шестнадцать и семнадцать. В таком возрасте в этом мире девушек уже выдавали замуж. Собрав информацию про всех соседей и просчитав возможные варианты для замужества моих сестер, я понял, что ничего подходящего для них в округе нет. Нам ведь были нужны очень богатые наследники.

Смотался в Торнск, проведал графов Нэрро и Сочено, с ними пообщался. Хорошо хоть Арни со мной был, придавал некоторую солидность беседе, а то графья как-то странно на меня поглядывали. Похоже, четырнадцатилетняя девчонка, беседующая о возможных кандидатах в мужья для ее старших сестер, казалась им полной экзотикой. А после длительных рассуждений магистра Трэвора о маловозможных вариантах в Торнске я решил следующей весной двигать прямо в столицу. Для воплощения такого грандиозного плана требовались большие деньги и крепкая охрана. Потому этим летом мы никуда не поехали, а отложили все на следующее. Нужно было собрать приличную сумму, и в горы без конца отправлялись новые и новые бригады: на сборы лекарственных трав и поиск руд.