Чтение онлайн

— Сен-Клеры? — переспросила горничная. — Да, конечно, дом номер тридцать четыре, но сейчас их нет. Они уехали из Парижа, и дом закрыт. — Понизив голос, она добавила: — Неудивительно после всего, что здесь произошло. Ох, бедная Мари-Жанна…

— Матильда! — раздался резкий голос из дома. — С кем это вы там сплетничаете у входа? Немедленно закройте дверь!

— Вы знаете, куда они уехали? — быстро спросила мадам Соз.

Девушка покачала головой и, быстро оглянувшись через плечо, прошептала:

— Но я вот только что видела, как они уезжали.

— Матильда!

Горничная сочувственно улыбнулась и поспешно закрыла дверь.

Агата пошла прочь, расстроенная. Уехали сегодня вечером! Она с ними разминулась. Надо было мчаться сюда сразу, как только узнала название улицы. «Но все же я хотя бы пришла туда, куда надо», — подумала она устало и двинулась на поиски. Ладно, пусть семья уехала, но, быть может, там остались домоправительница или кто-то другой из слуг, кто подскажет, куда именно уехали Сен-Клеры.

Дом стоял несколько дальше, на другой стороне улицы, но в нем было тихо и темно: ни лучика света не пробивалось из окон. Несмотря на это, Агата все же взошла на крыльцо и увидела разбитую, заколоченную досками дверь. Что там болтала эта горничная Матильда? У Сен-Клеров что-то произошло… Да, похоже, так оно и есть. И еще она упоминала «бедняжку Мари-Жанну». Кто же эта Мари-Жанна и что с ней сталось? Элен говорила, что ее кто-то застрелил. Значит, это правда? Ну, по крайней мере, Мари-Жанна реально существует — то есть существовала.

На звонок колокольчика никто не ответил, но Агата уже и не надеялась. Она сделала все, что могла, но… опоздала и теперь с тяжелым сердцем медленно двинулась в обратный путь.

— Беда в том, — рассказывала она отцу Лену-ару у него в кабинете, — что у соседской горничной не было времени поведать мне, что с этой самой Мари-Жанной произошло. Я только узнала, что семья Сен-Клеров сегодня уехала и дом пуст. — Агата озадаченно покачала головой. — Но как они могли уехать, не найдя Элен?

— Кто знает?.. — задумчиво произнес священник. — Но теперь мы опять возвращаемся к тому же вопросу: что нам с ней делать? Вернуть ее родным мы не можем, потому что они уехали, а здесь ей оставаться тоже нельзя. — Последнюю фразу отец Ленуар сказал так твердо, что стало ясно: свое решение он не изменит. — Значит, ее нужно отправить в приют Святого Луки. Когда ситуация в городе несколько разрядится, ее семья наверняка вернется в Париж, и мы соединим их вновь. Но сейчас ее место в приюте. Утром можете ее туда отвести.

Альфонс Берже тяжело взбирался по ступеням, вы-лезая из двухкомнатного подвала, который он и его жена Эдит называли своим домом. С каждым днем все труднее было подниматься по лестнице и все ближе подступала старость. «Нет, я еще не старый, — говорил себе Альфонс, хватаясь за перила и медленно преодолевая ступени? — Так, около пятидесяти. Но в наше время это и означает старость, особенно если ты пережил осаду Парижа».

Был серый мартовский вечер, и Альфонс направлялся на рынок посмотреть, не найдется ли там чего съедобного, выброшенного к концу дня за ненадобностью.

Тяжело дыша, мужчина тащился вверх по ступеням, проклиная тот день, когда пропал бросивший их мальчишка. В конце концов, они дали ему приют, и он за это добывал пропитание для них троих. Но когда осаду сняли, он исчез, поросенок неблагодарный! Мальчишки — они такие.

«Эдит привязалась к пареньку, и даже слишком, — подумал Альфонс. — Она с ним своей долей делилась, чтобы ему хватало». Когда он попытался ее за это отчитать, ему пришлось согласиться, что именно мальчишка рисковал своей головой, чтобы их прокормить.

Выбравшись в узкий переулок, Альфонс остановился, хрипло дыша после трудного подъема. Близоруко прищурившись в обе стороны, проверил, не притаился ли кто недобрый в полутьме. Эдит говорила, что недавно слышала чьи-то крики, и уговаривала его не выходить, но Альфонс напомнил, что, если он не пойдет искать выброшенное, спать они лягут голодными.

Никого не заметив, он уже было направился к улице, но что-то привлекло его внимание. Под стеной валялось какое-то тряпье — то ли мешок, то ли куча выброшенной одежды. Он еще раз осмотрел переулок. Не заметив нигде никакого движения, пошел к тем тряпкам. Если мешок, то, наверное, пустой, но всякое бывает — может, что полезное найдется. Такие неожиданные находки порой могут помочь не помереть голодной смертью.

Наклонившись, чтобы рассмотреть кучу как следует, Альфонс вздрогнул: это был не мешок, а тело. Небольшое — скорее всего, тело подростка. Оно лежало лицом в грязь, и вокруг головы натекла целая лужа крови. Альфонс отдернул руку и шагнул назад. Тут явно ловить нечего — что ценного могло быть у мальчишки?

Он еще какое-то время смотрел на детский трупик. Что-то было в нем знакомое, но, решил Альфонс, беспризорники все друг на друга похожи — тощие, грязные, бледные… А потом он вдруг понял, что дело в пиджаке. Мальчишка был одет в старый, невероятно грязный пиджак, но Альфонс его узнал. Это был тот самый пиджак, который частенько латала Эдит. Наклонившись пониже, он убедился, что убитый действительно Жанно. Протянул руку, коснулся лица — все еще теплое. Значит, это случилось совсем недавно. Может, его крики слышала Эдит?

«Ну что ж, — подумал Альфонс, — видать, пришел мальчику конец». И неудивительно: Жанно всегда искал себе на голову неприятностей. Но Альфонс почувствовал, что ему жаль парня, грустно видеть его убитым и выброшенным, как мусор.

Он задумался, что же теперь делать. Будь это какой-нибудь незнакомый мальчишка, Альфонс просто пошел бы прочь. Валяющееся в глухом переулке мертвое тело сейчас не редкость. Бывает, что покойники подолгу гниют на жаре, наполняя воздух нарастающей вонью, пока наконец ближайшие соседи не поднимут шум, и тогда трупы увозят на телеге закопать или сжечь, чтобы зараза не распространялась. Сейчас, глядя на знакомое лицо, Альфонс не знал, что делать. Он медленно двинулся прочь, но вместо того, чтобы идти на рынок, стал спускаться обратно в подвал.

Эдит сидела в старом кресле возле еле теплящегося очага, завернувшись в одеяло. Удивленно взглянув на Альфонса, она спросила:

— Ты вернулся? Что стряслось?

— Мальчик… — выдохнул запыхавшийся Альфонс.

— Какой еще мальчик?

— Жанно.

— Жанно? И что с ним?

— Лежит на улице под стеной. Мертвый.

Эдит посмотрела долгим взглядом, потом спросила:

— Наш Жанно?

— Да.

— И он мертвый?

— Похоже, так.

Эдит вскочила и побежала к двери. Схватив на ходу шаль, быстро поднялась по ступеням. Несмотря на полумрак, она разглядела под стеной тело и, осторожно оглядевшись, приблизилась.

Да, это был их Жанно.

Она опустилась на мостовую и, осторожно приподняв его голову, положила к себе на колени. Хотя Эдит была намного моложе Альфонса, Бог не благословил их детьми, и прежде она была этому рада. Город, где они живут, неласков к трущобным детям, а их ребенок, без сомнения, был бы трущобным. Но когда во время осады они приютили Жанно, Эдит начала понимать, что просчиталась. Когда осаду сняли и мальчик внезапно исчез, у нее просто сердце разбилось, а сейчас он вернулся и лежит у нее на руках мертвый, снова разбивая ей сердце.