Чтение онлайн

— Вперёд!

Догнать легконогих гоблинов оказалось неожиданно не просто, и нам пришлось гнаться за ними добрых пять километров, прежде чем они поняли, что им не уйти. Только теперь из было не семеро, а пятеро, двоих наш лучник умудрился выбить прямо на бегу, одного добил десятник, прямо на бегу срубив ему голову топором, в второго заколол копьем Дима.

— Работаем парами!

На бегу выкрикнул десятник. Во время тренировок мы отрабатывали одну тактику, которую ратники применяли при численном превосходстве. Выглядела она так, бойца делились на пару или тройки, обычно заранее разделённые и сработанные, и атаковали одну цель одновременно. Делалось это что бы снизить возможные потери и как можно быстрей закончить бой.

Мы с Димой выбрали коина стоящего с краю и вооружённого топором на длинной рукояти и прикрытым грубым кожаным доспехом, к которому был пришит кусок ржавой кольчуги. Не останавливаясь мой напарник сделал финт копьём, легко обманув коина и ударил его в грудь, но гоблин неожиданно показал чудеса реакции, отклонился в сторону и замахнулся топором, видимо рассчитывая ударить Диме в бок, когда инерция пронесёт его мимо. Но в этот момент, я отставая, от ратника всего на пол шага всадил копьё в живот гоблина, целится в голову я поостерёгся, боясь промахнуться. Удар был так силён, что просто смел лёгкого гоблина, я буквально пробил его насквозь и протащил на копьё несколько метров. Резко остановившись бросил копьё и выдернул из петли топор, коин был ещё жив, но судя по безвольно обвисшим рукам, я повредил ему позвоночник. Подскочив к уродцу рубанул его по голове, лезвие заточенное до бритвенной остроты, легко разрубило, череп коротышки до нижней челюсти. Выдернув топор оглянулся, бой был завершён нашей безоговорочной победой.

Наклонившись вытер лезвие топора о набедренную повязку коина и вернул оружие на пояс.

«А мозги, как у человека, да и кровь красная».

— Ну ты и зверюга!

Смеясь ко мне подошёл Дима, как раз в тот момент когда я вытаскивал копьё из тела гоблина, уперевшись ему ногой в грудь.

— Сам такой.

Пробурчал, я недовольно, пытаясь оттереть пучком травы, от крови наконечник и древко.

Обратно шли пешком, так как забег всех утомил, а меня так вообще вымотал, причём десятник постоянно держался позади и чуть ли не поминутно оглядывался.

Повод для беспокойства был, мы слишком глубоко зашли на территорию коинов и могли нарваться на охотничий отряд. Но к счастью все обошлось и мы без приключений выбрались на свою территорию.

— Слышь Макс, чо мужики говорят.

Я повернул голову у Диме и сделал заинтересованное лицо.

— Короче, последние недели таких отрядов видели уже с десяток и парочку даже порубили, наш третий будет.

— И какой из этого вывод?

— Ну если учесть мрачные рожи сотников всю последнюю неделю и вот такие разведывательные отряды, то похоже готовится большой набег.

Я почесал лоб, припомнив лекции сотника Морозова.

— Так вроде коины не живут большими племенами, максимум сто-сто двадцать воинов. Наша сотня их не напрягаясь в порошок сотрёт.

— Если бы! Короче дело вот в чём раз в несколько лет, все племена коинов, в независимости от уровня развития объединяются, почему это происходит не спрашивай, никто не знает. После объединения эта орда идет в набег, разоряя всё на своем пути.

— Даже если из там будет пять или шесть тысяч мы их разобьем, даже в чистом поле, не говоря уже о стенах.

Дима не весело улыбнулся.

— Старшие говорят, что в последнем набеге участвовало больше двадцати тысяч коинов.

— Бля!

Весь воинский контингент, который могла выставить Андреевская твердыня, насчитывал шесть сотен ратников и витязей, не считая богатырей. Но проблема была в том, что все сотни ни когда одновременно не находились в крепости. Две сотни постоянно дежурили на северной границе с племенами румов или орков, как чаше их назвали ратники. Ещё сотня была размазана по крепостцам и заставам на восточной границе.

Ещё одна сотня была придана богатырям, что выбивали на территории княжества опасных хищников. В итоге в Андреевке было только три сотни ратников постоянно занятых в патрулях и охране самой твердыни.

На богатырей тоже надежды было немного, так как они тоже не бездельничали и по большей части находились на той же северной границе, по сути являлись единственным сдерживающим фактором. Иначе мы бы кроме всего прочего имели ещё и набеги с севера.

— Да ты не парься, я слыхал Прохор Парамонович в твердыни. Думаю если запахнет жареным, он выйдет и ссаным веником разгонит орду.

Но именно это заявление меня и обеспокоило.

«Оказывается в крепости всего один богатырь и причём люди поговаривают, что он не показывается уже пару недель, как раз с тех пор как вернулся с охоты на Каменого вепря. И кстати как он вернулся тоже ни кто не видел».

Эти сведения я по крупицам насобирал в кабаке, даже специально расспрашивал ратников, кто дежурил той ночью на воротах. Но едва речь заходила о богатыре, как ратники все как один замолкали и отказывались разговаривать на эту тему. Из чего я сделал вывод, что богатырь ранен и возможно даже тяжело. То что где-то там была мясорубка, я тоже выяснил, причём сделать это было не трудно. Я просто отыскал ратников, что дежурили на воротах в день ухода богатыря, об этом говорить им видимо не запретили, и выставив каждому по кружке пива, узнал, что с богатырём уходило тридцать ратников и два витязя, а вернулся он один.

«Что-то у меня дурные предчувствия».

От мыслей о будущем, у меня испортилось настроение и даже полученное за коина Зерно тела не радовало.

Всю обратную дорогу я думал о набеге и почему-то его причинах.

Уже перед самой Андреевкой мне пришла в голову мысль.

«А ведь возможно причина набега, это регуляция популяции коинов, возможно какой-то природный механизм».

Мысль на мой взгляд была лишней.

«Ну вот какая нахрен разница почему гоблины к нам лезут, если мы всё равно сделать ничего не можем».

Вечером, уже после заката солнца, мы с Димой и еще двумя ратниками из нашего десятка, одетые в самое лучшее, что у нас было стояли перед дверями каменного двухэтажного здания. Крошечные окна, забранные железной решёткой были, только на втором этаже.

«Что-то бордель больше похож на тюрьму».

Дом терпимости встретил нас большим, пустым холом без украшений и мебели и дамой бальзаковского возраста. Мадам была в строгом, простом платье и совсем не походила на сутенёршу. Скорее я бы принял её за строгую директрису женского института благородных девиц.

— Молодые люди!

Приветливая улыбка расцвела на губах женщины, но увидев, что мы ратники, это было понятно по кинжалам на поясах, улыбка на лице мадам угасла сама собой.

Дима обаятельно улыбнулся мадам и выдал.

— Нам бы девок по сисястей.

— А поебаться вам не завернуть.

Раздражённо пробурчала мадам, не слишком и понизив голос.

— Не нужно заворачивать мы здесь употребим.

Мгновенно нашёлся Дима, продолжая сиять улыбкой.

— Идите за мной.