Чтение онлайн

Свое пробуждение Сергей не мог назвать ни романтическим, ни даже просто приятным — попросту, его разбудило ощущение, что через миг его мочевой пузырь лопнет или позорно капитулирует. С трудом поднявшись, юноша, ковыляя, укрылся за остовом машины. Не то, что это имело какой-то смысл — он всё ещё действовал наполовину инстинктивно и окружающий мир состоял для него из темноты и бесформенных цветных пятен.

Прошло немало времени, прежде чем Сергей смог думать ещё о чем-то, кроме острой рези внизу живота. Потом ему страшно захотелось пить. Неведомо откуда он знал, что рядом протекает ручей. Он отыскал его по запаху воды и звуку, всё ещё бредя наугад в сонной темноте. Холод воды частично вернул его к реальности — он плюхнулся прямо в русло и начал жадно глотать. С первыми же глотками его охватили острые спазмы голода. Сергей фыркнул, рассмеялся, едва не захлебнувшись, и плеснул водой в лицо — едва он удовлетворял одну потребность, его тело тотчас предъявляло новую. Тем не менее, холодная вода заставила его действительно проснуться и ожить.

Он выбрался на берег, так, чтобы лишь ноги нежились в ручье, и, закрыв глаза, попытался разобраться в своих ощущениях. Ему было холодно, но это была приятная прохлада. Под ним был мягкий песок и ещё более мягкие растения. В общем, его телу было хорошо и так же уютно было его душе — длинный кошмарный сон закончился. Сергей расслабился. Он чувствовал, что спал очень долго, но вот когда он уснул и что было на самом деле, а что — во сне? Он никак не мог вспомнить. В его голове крутились непонятные, бессвязные обрывки. Кажется, он почему-то попал в больницу и с тех пор плыл в смутных объятиях кошмаров. Или нет? Вроде бы, похищение ему, увы, не приснилось, и гибель Твердыни тоже. Но вот потом… Ньярлат, Ворота, все эти бесконечные Туннели — всё это, конечно, не могло существовать в реальности. Просто не могло. Только…

Сергей не считал себя гением и знал, что не мог придумать вещей, о которых он неведомо откуда теперь знал. В самом деле, откуда он мог узнать, что Вселенная — совсем не то, что ему представлялось? Он видел — или ему снилось, что он видел — бесчисленные звезды, бессчетные галактики, о которых Элари даже не подозревал, огненные воронки квазаров — и то, что лежало ещё дальше… или всё это ему просто померещилось и на самом деле Вселенная построена из огня и сил, кипящего хаоса, в котором он плыл всего миг — и вечность?

Сергей рывком сел, его большие глаза широко открылись. В один миг к нему вернулось прежнее ощущение реальности и его ум лихорадочно заработал, жадно вбирая в себя весь окружающий мир.

Он сидел на берегу ручья, или, скорее, небольшой речки, в обширной зеленой долине. Вокруг поднимались покрытые удивительно пышной травой покатые холмы. Их заливал мягкий свет — вроде бы лунный, но не дающий теней и он нигде не видел источника этого света.

Сергей откинулся на спину, удивленно разглядывая черное, как ночью, небо. Такое могло быть лишь во сне — залитая бледным светом земля и над ней — бездонное небо, такое темное, глубокое, и, в то же время, живое, каким оно бывает лишь на раннем рассвете, когда свет звезд сливается с самыми первыми проблесками зари…

Сергей вздрогнул, осознав, что Элари никогда не видел звездного неба — настоящего — по крайней мере, этими, удивленно раскрытыми глазами. Кстати, на этом небе звезд не оказалось вообще. Словно странная луна, на нем светились сине-переливчатые Ворота, через которые он попал в этот мир. Отсюда они казались крошечными, не больше зрачка, но всё же, видимые в мельчайших подробностях. Лениво прищурившись, Сергей смотрел на них. Он не мог поверить, что как-то попал оттуда — сюда. А небо… Однажды он уже видел такое небо… во сне, когда ему было всего лет двенадцать. Тогда этот сон на целый день обеспечил ему хорошее настроение, но знакомый вид этого неба почему-то вызвал у него растерянность и даже что-то, похожее на страх.

Там не было звезд, туманностей — ничего, привычного глазу. Только непонятные светящиеся очертания, похожие на рисунки — до того они были правильными и четкими. Они напоминали сразу все вещи и лица, которые ему только доводилось видеть — наброски, сделанные самой природой, которую здесь наделили мастерством гения.

Немного освоившись, Сергей осмотрелся вокруг. Тут был мир вечного рассвета — вдали, над горизонтом, брезжила рыжеватая заря, хотя небо было темным, а землю заливал как бы свет хмурого дня. Трава шелестела под ветром и блестела от росы, воздух был свежим и сырым, а по склонам холмов бродили привидения.

Вначале он принял их просто за клочья тумана, потом понял, что это фигуры людей, одетых в шелк и серебро. Они были смутными, бесшумными, полупрозрачными и их нельзя было толком рассмотреть — но он, кажется уже видел их где-то…

Сергей сосредоточился и через миг вспомнил — во время полета сюда, при встрече с Хранителем Врат, когда их сознания соприкоснулись — всего на мгновение, — его сознание словно стало алмазом и он увидел… то, что всегда было внутри него. Просто раньше он не верил этому, даже не мог вспомнить, но теперь, когда он увидел…

Да, это были души — точно такие же, какими он представлял их в детстве, но только настоящие. Теперь он хотя бы отчасти начал понимать, чем же на самом деле был мир Элари — поставщиком душ для этого места, не рая и не ада, ибо они если и существовали, то вне всех мыслимых пределов мирозданий. Нет — просто временное обиталище — временное, пусть даже это время измерялось миллиардами лет.

Сергей зажмурился и сжал руками голову, пытаясь осознать и вспомнить. Да, если есть души, есть и Отец Душ, их Создатель, Бог, творец мира — в этом не могло быть уже никаких сомнений. Правду говоря, Сергей всю свою сознательную жизнь смеялся над теми, кто верил в это, но теперь, поняв, что ошибался, испытал не страх, а радость — всё же, совсем неплохо узнать, что смерть не конец, а начало. Только…

Только создатель мира допустил одну чудовищную ошибку — он не указал душам путь к нему. Здесь они не могли его найти, обреченные на бесконечные странствия в безднах чуждых пространств. Их обитатели по мере сил старались помочь им, дать хотя бы ту частицу обещанного бытия, на которую были способны… но они сотворили не рай, а свое представление о рае, весьма, как Сергей уже понял, далекое от ожиданий людей. Мэйат двигали жалость и сострадание и сотворенный ими мир был всё же лучше вечных скитаний в пустоте… но он вдруг вспомнил слова Вэру о пределе ужаса в мире — когда мертвая сущность начнет изменять живую, чтобы сделать её понятной для себя. Так было прежде и бывало сейчас… но не всегда и даже это было лучше смерти. Гораздо лучше. Сергей ощутил дикую радость при мысли, что на самом деле смерти нет и он, если бы умер в этом мире, просто попал бы сюда, где ему было бы не уютней, но, во всяком случае, интереснее, чем в Твердыне. Но он и так попал сюда — и не только душой, но и телом — телом, на котором не было ни единого клочка одежды.

Осознав это, Сергей стыдливо сжался. Он видел одеяния душ — одеяния, нераздельные от их тел, ибо суть здесь служила одеждой. А он… Он чувствовал, что его вид здесь был чем-то кощунственным, безумным, противоестественным.

Он невольно перевел взгляд с тончайших кружевных арабесок неторопливо скользящих привидений на себя. К его сожалению, зрелище было даже не жалкое, а вызывающее — грязные и поцарапанные босые ноги, изгибы талии, живот, руки, грудь — всё казалось ему исполненным чувственной силы, совершенно неуместной здесь. Хотя почему? В самом деле? Пусть даже он действительно тосковал, что рядом нет такой же мокрой обнаженной девушки, с которой он мог бы заняться любовью и тем выразить переполнявшую его радость — что с того? Что в этом было непристойного? Разве непристойно быть красивым и желать продолжить красоту в своих детях? Или просто получить невинное удовольствие влюбленной пары?

Сергей совершенно запутался. Он чувствовал, что изменился во время этого невероятного полета-сна. Он стал… не то, чтобы старше, но он выжил, соприкоснувшись с сутью Хранителя Врат и Ньярлат больше не имел над ним власти. А пережившего подобное уже нелегко было чем-то смутить или испугать. И вообще — что может быть страшным, если нет смерти?

Тут он увидел, что одна из призрачных фигур прекратила свое бесконечное движение и остановилась — перед ним.