Долгая дорога к тебе
Шрифт:
– Я слушаю, – громко и чётко произнёс Стас.
Ника выронила телефон на кровать. Она онемела от внезапно охватившего её чувства брезгливости. В эту самую минуту в палату вошёл доктор. Заметив мгновенно, что с Никой что-то не так, он дотронулся до её плеча и спросил шёпотом:
– Что случилось?
Она подняла на него полные слёз глаза и прошептала, протягивая телефон:
– П-п-пожалуйста, скажите ему, что вы ошиблись номером…
Доктор взял телефон из рук Ники.
– Алло! Ну, кто там? Почему вы молчите?
– Извините! Я ошибся номером, кажется! – ответил сухо Майкл и сбросил звонок.
Закинув телефон в карман своего халата, он присел рядом с кроватью девушки.
– Что-то случилось? Хотите рассказать? Я умею слушать… – участливо произнёс Майкл.
Николь покачала головой:
– Нет. Я хочу остаться одна, если можно…
Доктор встал и направился к двери:
– Если что, я сегодня всю ночь здесь… – сказал он и плотно закрыл за собой дверь.
Ника осталась одна в полной тишине. В тишине своих мыслей. Они плавно падали одна за другой, как осенние листья. Она тупо уставилась на стену. Через некоторое время сон медленно, но верно поглотил её, не оставляя ни малейшего шанса на ночные страдания.
Утром, едва открыв глаза, Ника обнаружила у себя на кровати свой телефон. Сказать, что это её удивило – значит, не сказать ничего! Она открыла входящие звонки. Пусто…
«Сообщения! Точно! Он написал сообщение, наверняка…» – затеплилась надежда.
В папке входящих от мужа мелькало всего одно послание и гласило оно следующее: «Я в командировку на неделю. Непредвиденные дела!»
Ника проверила ещё раз звонки, пролистала все сообщения, сохранённые на телефоне, но ничего нового не нашла. Отключив телефон, она закрыла глаза, и слёзы потекли по щекам.
В палату с шумом ворвалась медсестра:
– Доброе утро, Николь! Мы сейчас на процедуры, а затем вы позавтракаете, – с улыбкой сказала она.
Ника украдкой вытерла слёзы и пересела в коляску. За время отсутствия Николь, доктор Майкл несколько раз заглядывал в палату к девушке, желая справиться о её самочувствии. Наконец, в очередной раз отворив дверь, он обнаружил, что Николь стоит у окна. Доктор тихо вошёл, и медленно подойдя к девушке, дотронулся до её плеча.
– Николь… – прошептал он.
Девушка даже не вздрогнула, когда ощутила его руку на своём плече. Повернувшись к нему, она уткнулась, заплаканным лицом в халат доктора. Мгновенно судорожные рыдания, нарушая тишину палаты, охватили всё её тело. Доктор обнял Николь за плечи и просто позволил ей освободиться от накопившихся эмоций.
Через несколько минут девушка отстранилась от него. Вытерев рукавом халата щёки, она уставилась своими ярко-синими глазами на Майкла.
– Простите… Не знаю, что на меня нашло… Я обычно не плачу… – попыталась оправдаться Ника.
– Выражение эмоций и чувств, способствует освобождению тела от негативной энергии. Кстати, есть даже учение, которое утверждает, что все болезни от невысказанных эмоций, – спокойно сказал доктор Майкл. – Психосоматика! Ваши обмороки, скорее всего, психосоматический вариант. По всем результатам обследования у вас отклонений нет, ну кроме лёгкого сотрясения, как я уже говорил, но это ерунда…
– Странно. Вчера вы говорили несколько иначе и даже убедили меня, что я должна остаться в клинике, – удивилась Николь. – Так значит, я могу идти домой? – с надеждой в голосе спросила она.
Майкл покачал головой:
– Ещё нет… Не сейчас… Чуть позже…
В эту самую минуту в кармане доктора пропиликал телефон. Он прочитал сообщение, нахмурился и, тряхнув головой, раздражённо произнёс:
– Мне надо идти. Босс вызывает!
С этими словами доктор Климов вышел из палаты Николь и направился в кабинет главного врача, по совместительству его друга. Именно благодаря предложению своего товарища, Майкл и переехал в штаты для развития своей карьеры. Талантливый хирург, ортопед, травматолог на Родине особо не был замечен, так как вся клиника, где он служил народу, состояла из протеже кого-то и над кем-то. Поэтому, не раздумывая ни минуты над предложением своего друга, Майкл написал заявление, собрал чемодан и уехал из России.
– Друг мой, Майкл! – воскликнул главный врач клиники, разводя руками и приглашая Майкла присесть. – Ты быстро отреагировал! Я удивлён! Хотя, чему удивляться?! Ты ведь ничем не занят!!! Какого чёрта ты слоняешься в клинике? Ты же в отпуске! Что за новшества? – грозно спросил он, стукнув по столу кулаком.
Доктор Климов смотрел на друга и, постукивая пальцами о столешницу, улыбался.
– Я скучаю без тебя и без работы…
– Брось! Я серьёзно! Что с этой девушкой? Юристы мне уже весь мозг съели! Она почти здорова. Пусть лечится дома. Зачем она здесь?! Майкл, ну что ты вытворяешь? – взмолился главный врач.
– У неё сотрясение. Она теряет сознание без особой причины… я её обследую и выпишу…
– У неё сотрясение! Разве это не причина?
– Да, но…
– Ты в отпуске, чёрт тебя побери!!! – заорал главный врач и стукнул ещё раз по столу кулаком.
Майкл встал и спокойно, как ни в чём не бывало, произнёс:
– Дружище, она должна ещё несколько дней побыть здесь… пожалуйста…
Главный врач с недоумением уставился на друга. На пару минут он погрузился в глубокое молчание, затем выругался вслух и резко бросил:
– У тебя есть три дня! И не попадайся никому на глаза! Ты же в отпуске, остолоп!!!
Майкл кивнул и вышел за дверь.
В оставшиеся до выписки дни доктор довольно часто заходил к своей пациентке: то справиться о самочувствии, то просто поболтать о чём-то. Прошло совсем немного времени с момента их знакомства, но что-то произошло, что-то их сблизило. Николь почувствовала это ещё раньше, на перекрёстке, когда он заговорил с ней. Уже тогда она ощутила доверие и заботу в его голосе и действиях.
Всё время пока Николь была в клинике, Стас ни разу ей не звонил. Он скидывал через день сообщения, что с ним всё в порядке, и он соскучился.
Девушка без особого энтузиазма перечитывала сообщения мужа, даже не пытаясь понять или оправдать его наглую ложь.
Уже минут тридцать Ника сидела на кровати в ожидании Майкла. Сегодня её наконец-то выписывают. Она сможет улететь к сестре, оставив на время наглого лжеца и обманщика упиваться своей победой!
Через двадцать минут в палату вошёл доктор. Николь подняла глаза и улыбнулась, но Майкл был совсем не Майкл.