Чтение онлайн

Следующий выход наш. Мне аж немного нехорошо, коленки дрожат. Боюсь подвести всех. Каждый раз страшно перед выступлениями, но это проходит, как только выхожу на сцену. Тогда уже ни о чем не думаю, словно вливаюсь в музыку, растворяюсь в ней, а тело само знает, что нужно делать. Лола говорит, у меня роскошная пластика и чувство ритма, а уж она точно не будет хвалить просто так.

Сейчас выступают наши главные конкуренты — тоже очень сильный ансамбль. Основная борьба между нами, остальные гораздо слабее. Мы с девчонками и с Лолой ходили на их выступление на городском фестивале, чтобы посмотреть на слабые и сильные стороны, подтянуть свои номера.

— Данка, не подкачай! — говорит Ира, одноклассница Рината. — Все в твоих руках. И ногах.

Ну не совсем, конечно, не только от меня все зависит, но многое. Первый наш номер общий, а вот во втором весь фокус на мне. Это такой городской танец, уличная классика. Хит нулевых, когда меня еще и на свете не было. Музыка забойная, ритмика жесткая, движения простые, но такие… в общем, чтобы всем хотелось танцевать с нами вместе. Жутко заводной танец.

Первый номер наши соперницы проводят на ура, а вот концовку второго сливают, сбившись с ритма. Но расслабляться рано. Наоборот, это повод, чтобы собраться.

Ну, раз-два-три! Музыка! Идем!

Начинаем, и я сразу понимаю: что-то не то. Все четко, правильно, но… скучно. Нет драйва. Он или есть, или его нет. Так вот сейчас нет его, блин!

Ребят, ну что ж вы так, а? Нам победу буквально на блюдечке поднесли, а мы ее просрем?

Заканчиваем — аплодисменты такие же, как и танец. Вяло-вежливые. Теперь и правда все зависит от меня. Или я вытяну всех, или будем пыль глотать.

Ну… погнали!

Вспоминаю тот самый первый моб, когда Лола пригласила меня на занятия. Улыбаюсь невольно — и тут благодаря Ринату все получилось. Это ведь его одноклассницы позвали нас тогда. С Ирой мы подружились, с Витой не очень, но неважно.

С первых тактов вливаюсь в ритм, тащу всех за собой. Это все как будто про меня — потому что я та самая девчонка, которая без ума от уличных танцев. И вообще у меня все просто прекрасно. Меня любят, и я люблю. У меня есть друзья. Я занимаюсь тем, что нравится. И даже с мамой у нас теперь отличные отношения. С отцом бы еще как-то наладить… Ну да ладно, я уже слишком много хочу.

Я просто танцую это — танцую счастье. В каждом движении, в каждом жесте. И хочу, чтобы все тоже были счастливы.

И… черт, у нас получается! Я чувствую! Мне удалось зажечь, завести зал. Если бы это был танцпол, все танцевали бы с нами.

Нас не отпускают долго, хотя на очереди еще несколько выступлений. Но, кажется, они уже никого не интересуют. Мы сделали всех!

Я сделала — добавляю про себя… не очень скромно.

— Данка, ты сегодня просто прайм! — Ира с визгом обнимает меня. — Мы всех порвали.

— Да подожди ты, — ворчу, пытаясь отлепить ее. — Еще ничего не известно.

— Ну если нет, то это будет самая великая несправедливость на свете, — говорит Лола. — Это была бомба. Дана просто умничка.

Ждать приходится еще долго. Пока выступают остальные, пока жюри совещается, проходит почти целый час. И…

Мы первые! Нам вручают страхолюдный кубок и сертификат на пошив костюмов. Но это ладно, главное — в апреле мы едем в Венгрию! Времени немного, успеть бы подготовиться.

У одной из наших девчонок мама — владелица кафе, широким жестом зовет нас всех туда, отметить. Я бы с большим удовольствием отпраздновала с Ринатом, мамой и Тимофеем, но будет как-то некрасиво.

— Конечно, Данечка, поезжай с девочками, — говорит мама, обняв меня. — Какая же ты молодец! Наберешь потом, мы за тобой подъедем.

Ринат скромно стоит в сторонке — при родителях обниматься неловко. Те понимают, отходят, и только тогда я бросаюсь ему на шею.

— Данка, ты просто пушка! — Он целует меня. — Первый танец так… нормально, зато второй! Я тебя еще такой не видел. Ладно, мы с тобой это завтра отметим, да?

— Конечно! Я бы и сейчас, но неудобно уйти.

— Ничего страшного, я понимаю.

Снова подхожу к маме, чтобы отдать ей чехол с костюмом.

— Дань, как ты думаешь, кого мы тут видели? — спрашивает она вполголоса.

— Не знаю. Кого?

— Отца. Ты его приглашала?

— Нет, — оглядываюсь, но вокруг столько народу. — Сказала, что мы будем в конкурсе участвовать. Давно еще, по телефону. Не думала, что он придет. Мог бы и подойти.

Ощущение странное. Приятно, что пришел. Ведь он был капец как недоволен, что я занимаюсь танцами вместо подготовки к ЕГЭ. Не говоря уже о том, что собираюсь в колледж. А вот что не подошел… обидно.

— Наверно, не захотел при нас.

Пищит мой телефон: упало сообщение.

«Даня, видел ваше выступление, это было здорово. Поздравляю с победой. Ты молодец!»

— Ой, мам, где-то кто-то сдох! — показываю ей. — Он сказал, что я молодец. Убиться веником. Значит, было действительно круто.

Я кривляюсь, но на самом деле рада. Потому что теперь мое счастье абсолютное. Полное и круглое, как шарик. Жаль, что нельзя жить в нем постоянно, но, может, и к лучшему.

Так оно острее и ярче.

Эпилог

30 июня 2025 года

Дарья

— Интересно, от квартиры хоть что-нибудь останется? — спросил Тим куда-то в мировое пространство.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Может быть. Ой, да ладно, все равно ремонт делать.

— Вопрос масштаба. Ничего, как-нибудь переживем.

Ринат, когда ему исполнилось восемнадцать, морочиться не стал. Честная гоп-компания отправилась в лофт с квестом, виртуалкой и диджей-сетом. Я подозревала, что решающую роль в выборе сыграло отсутствие пробкового сбора, потому что подслушала разговор о закупке бухла. Данька пришла домой под утро и вряд ли трезвая. Но я закрыла на это глаза — притворилась, что крепко сплю.

Однако сама она идти куда-то в публичное место не захотела. Заявила, что свой день рождения хочет отпраздновать дома. И чтобы торт обязательно был. Только не мой, а, по ее выражению, приличный. То есть мои — неприличные. Это было обидно, но… ладно. Ей виднее. Я все-таки не кондитер.

Проблема заключалась в том, что толпа, которую планировалось пригласить, в нашу малогабаритку точно не поместилась бы. Подлизываться к отцу пришлось Ринату. Я тихонько затею одобряла, потому что лучше уж дома, чем где-то болтаться. И неважно, что уже восемнадцать. Все равно дети.