Чтение онлайн

– Браво-Новембер-Дельта, Вы садиться собираетесь? Или до завтра будете там болтаться?

Ах ты тварь! Еще и глумишься. Ну ладно. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Мужику за подобные фокусы я бы морду набил без затей, но и для бабы тоже придумаю что-нибудь «хорошее».

– Собираюсь – отвечаю я, талдыча про себя фразу мультяшного Карлсона. «Спокойствие, только спокойствие!».

– Ну так запрашивайтесь.

Глубоко выдохнув, я предельно спокойным, даже скучающим голосом произношу:

– Краков-Башня, Браво-Новембер-Дельта, разрешите визуальный заход на посадку.

– Садитесь. – слышится через пару минут.

Строю «коробочку» и притираю самолет к полосе. Блин, они вообще хоть какие-то работы над ней проводили? Или просто взяли кусок поля (даже не удосужившись его огородить) и обозвали взлетно-посадочной полосой? Судя по количеству ям и ухабов – второе. Такой жести даже у меня на Лусоне нет, не говоря о более цивильных местах. Хорошо, что самолет практически пустой – меньше нагрузка на шасси, которому и так несладко приходится.

– Рулите к зданию. Заправляться будете?

– Да – односложно отвечаю я.

– Авгас?

– Нет.

– Керосин?

– Да.

– К дальнему от Вас танку рулите.

– Принято.

Так вот, значит, что это такое – те неопознанные мной с воздуха штуковины. Теперь я могу разглядеть их поближе и понимаю, что это пара цистерн, кубов эдак на двадцать каждая, вкопанных в землю. Видимо, чтобы не морочиться с бетонным основанием. Рядом с каждой – какая-то будка, габаритами примерно с «туалет типа сортир», как говорили в бессмертной комедии. Совсем близко подруливать к ним мне опасливо, так что останавливаюсь метрах в тридцати от указанной мне емкости и глушу двигатели. Пассажиры в салоне зашебуршились, Кравчик уже на выход собрался, не терпится ему покинуть борт воздушного судна по какой-то причине.

– Сидеть, не выходить. – бросаю я через плечо, не утруждая себя политесами.

– Это еще почему? – сварливо интересуется старший пассажир.

– Потому что я не хочу менять винт.

– Это Ваши проблемы. – парирует Ковальский, пробираясь к выходу и стараясь не испачкаться о лежащее в грузовом отсеке запасное колесо. Что при его тучности не так уж просто.

– Мои. А отрубленная этим винтом голова – Ваши.

Шебуршение за спиной прекращается, а недовольное пыхтение, напротив, усиливается. Издаваемые Ковальским звуки сейчас напоминают раскочегаривающийся паровоз, а сам пан – быка на корриде. Ну да, я приделал себе над приборной панелью зеркальце, на манер автомобильного. А то как-то неуютно мне иметь совершенно незнакомых людей за спиной и не видеть, что они там делают.

Вот наконец винты останавливаются, я выбираюсь наружу и ставлю колодки, после чего даю пассажирам «добро» на выход и отпираю замок на оружейном ящике. Паны с недовольными физиономиями вооружаются и покидают метро стоянки. Ну и хорошо, ну и замечательно. «Баба с возу – кобыле легче», как гласит народная мудрость. Кстати о бабах… Со стороны построек ко мне идет весьма симпатичное создание. Не имел бы неудовольствия пообщаться несколько минут назад – попытался бы подкатить. Эффектная брюнетка возрастом около тридцати лет, броский, но смотрящийся макияж и прикид в стиле «милитари». Просто современное воплощение богини Дианы. И почему красивые женщины порой такие стервы?

Но, подозреваю, на этот вопрос не в состоянии ответить вся мировая философская мысль. А значит – и мне задаваться им смысла нет ни малейшего. Поэтому просто смотрю на здешнюю повелительницу воздуха и жду дальнейших указаний.

– Керосин по восемьдесят четыре цента за литр. Разматывайте шланг, как будете готовы – я включу насос. – и диспетчерша указала рукой на стоящую около резервуара с топливом будку.

«Скока-скока?» - тут же возопила моя внутренняя жаба. Нет, это уже перебор. Чисто в качестве информации к размышлению скажу, что в Зионе я заправлялся по шестьдесят два цента за литр. Хотя это не показатель – у них НПЗ под боком и транспортные расходы минимальны. Но блин, даже в Порт-Дели, на краю цивилизации, керос идет по семьсот пятьдесят экю за тысячу литров! Я даже больше скажу – в Нью-Рино ценник на топливо несколько скромнее! Так что здесь налицо наглейший грабеж. Только вот деваться мне особо некуда. Хотя…В связи со спецификой своей работы я привык заправлять самолет полностью. Но ведь никто меня не заставляет сейчас заливаться «под пробку»? И ничего не мешает заправиться так, чтобы хватило только до Виго, где за топливо просят не такие конские суммы. Надо только посчитать, сколько именно горючего мне понадобится.

Произведя приблизительные расчеты, я добавил к результату двадцать процентов аэронавигационного запаса, после чего направился к указанной постройке. За ее дверью обнаружился здоровенный барабан (видимо, из-под кабеля) с намотанным на него шлангом. Оглядев сию шайтан-конструкцию, я тяжело вздохнул и пошел к самолету за перчатками. Тягать армированный заправочный рукав, да еще по кочкам – занятие то еще. Однако шланг оказался неожиданно легким. Они что, обычный садовый взяли? Ну-ну. Штатного наконечника на шланге, разумеется, не оказалось. Значит, будем качать через верх. Но это мелочи. Хуже то, что я никаких фильтров в конструкции не наблюдаю. Соответственно, придется ставить на верхнюю горловину свою самоделку из воронки и металлической канистры-«двадцатки».

Притащив из под стоящего невдалеке навеса стремянку, я угнездился на плоскости, держа в одной руке шланг, а в другой – свою самопальную «фильтрующую станцию». Заняв устойчивое положение, я проорал в окружающее пространство:

– Пятьсот литров. Можно начинать.

После окончания заправки лезу в сумку за деньгами и расплачиваюсь: 420 экю за топливо, 60 – за работу диспетчера, еще пятерка – за пользование стремянкой. Итого – 485. Прилично. Ну да ладно. Зато уяснил для себя, что в Кракове без веских причин появляться не стоит. Ну и посмотрел на организацию процесса, увидел как делать не надо. Тоже полезно. А теперь – от винта и курс на Виго.

38й день 7го месяца 24го года.

Лусон, Филиппины.

«Люблю повеселиться, особенно пожрать. Двумя-тремя батонами в зубах поковырять» - поговаривал в околообеденное время Серега Сорин, один из моих коллег по старой работе. Не знаю, отчего сейчас мне он вспомнился со своей присказкой, но сейчас она вполне к месту. Все съеденное утрамбовывается в желудке, перерабатываясь в белки, жиры и прочие полезные организму соединения, а я развалился с сигаретой в плетеном кресле на веранде дома Маркоса и веду неспешные беседы со здешними «сливками общества». В эту категорию, помимо самого градоначальника, входят мой добрый знакомец Эрвин Кирино, здешний торгово-развлекательный магнат (то бишь владелец единственных на острове лавчонки и кабачка) китаец Цзо и владелец столярной мастерской Пабло Грасиа. Ну и почтенный отец Серхио, разумеется – он тут в немалом авторитете. Ну еще бы! Это ж не наши велеречивые амебы – падре гражданин вполне конкретный. И на грешников может воздействовать не только морально, но и физически. Хотя последнее вряд ли потребуется – словом священнослужитель владеет мастерски. Даже меня, испанским владеющего не сказать чтоб блестяще, пробирает. А уж местные во время проповедей смотрят на него, как штурмовики на фюрера, с обожанием ловя каждое слово. Надеюсь, лавры Савонаролы отца Серхио не прельщают, потому как в этом случае мне весьма кисло придется.

– Сын мой – ласково произносит падре – а Вам не доводилось бывать в Кракове?

Нда уж… Вспомни солнце – вот и лучик. Только задумался о здешнем настоятеле как и он от меня чего-то хочет. Ведь не просто так же спрашивает, печенкой чую.

– Доводилось – лаконично отвечаю я.

– И как Вам город?

– Честно говоря, города я не видел. Только на аэродроме был. И то недолго.

– Значит, строящегося собора Вы не видели? Говорят, величественное сооружение. Даже сейчас. Крупнейший божий храм на этой земле возводят тамошние жители.

– Так это собор будет? Я с воздуха толком и не рассмотрел. Понял, что что-то грандиозное, но не более.

– Да. – подтверждает отец Серхио.

– И кому же он будет посвящен? – изображаю интерес я.

– Святому Ииремие. Правда, как я слышал, строящие собор имею в ввиду не пророка, а какого-то польского святого, много сделавшего для распространения христианской веры. Полного его имени я, к сожалению не помню.

Хм, а забавные люди эти поляки. Полной уверенности у меня нет, но подозреваю я, что это за «польский святой». И если я прав, то собор в честь известного упыря и палача Яремы Вишневецкого – это жесть. Что-то мне окончательно перехотелось в Кракове появляться. Если только на танке заехать и намалевать на стенке этого собора что-нибудь вроде «Спасибо, Богдан-Зиновий». Но это мечты. Так что от посещения Кракова надо отмазываться всеми силами. Я национально озабоченных вообще не слишком люблю, а уж возводящих в ранг героев убийц русских людей – тем более. Сцеплюсь еще там с кем-нибудь, а мне оно сто лет не надо. Осталось это падре объяснить подипломатичнее.