Чтение онлайн

– Не наглость, а испытание характера. Вроде годный. И да, наставнику в тыкву, а также в бубен и так долее моветон. – ого. Издевается или как? А проверю.

– Прошу, учитель. – снимаю ремень с револьверами, и подаю его Аю-Аю.

– Ха, поймал он тебя. Ну как, берешь парня в ученики? – заржал Сорока. Хотя, какая сорока из медведя-оборотня? Точно берендей, строение зубов показывает.

– Пошли, постреляем. Дай еще патронов, не жадничай, ученичок. Полетим обратно, купишь. Мне как раз на блядки под Калькутту нужно. – И у меня забрали ни разу мной не стреляные револьверы и еще сотню патронов. Так, если я не ошибаюсь, меня в ученики взял один из крутейших шаманов Союза. Конечно, я попал, но попал очень неплохо. Шаман из меня пока еще, как пуля из отходов жизнедеятельности.

Далеко не пошли, просто спустились с обрывистого берега, и почали палить прямо в лагере. Через минут пятнадцать здесь собралась толпа народа, кто с винтовками, кто с дробанами, кто с пистолетами. Каким-то образом мой пулемет оказался в руках Сороки, который с удовольствием стрелял по пустым консервным банкам, сплющенным и брошенными изо всех сил над рекой. И попадал, что характерно. Аю-Аю расстрелял все патроны из моих «смитов», и вернул мне изрядно закопченные револьверы. Правда, заклы очистки придумали не вчера, для армейских дел они очень полезны.

– Рукоять великовата, наладил себе под лапищу. А так прелесть машинки. Надо себе купить подобные. Нафаня, хватит палить, пошли, растолкуем парню, что и почем.

Глава двадцатая.

Пока вычищал пистолеты и пулемет (потому как баба любит ласку, а оружие смазку), мне коротко сказали, что я должен завтра делать.

– То есть варганом треньк-брень, бубном бам-бам. Главное, сидишь между нами и не пытаешься встать. – Сорока выхлебал еще стакан водки, закинул в пасть пирожок, и лениво зажевал.

– Тут до сих пор бродит толпа наших и японцев. Степь, драка, заблудиться можно между мирами запросто. Вы, некросы, поштучно души вылавливаете, а мы можем сразу много народа проводить. Ну, и ты тоже. – Аю-Аю завалился на кошме, и ковыряет в зубах какой-то травинкой.

Народ постепенно разбредается по юртам, на улице холодает. Конец сентября, не хухры-мухры. Да еще с севера затягивает тучки, порой хлещет резкий дождик.

– Что-то нездоровое с этими дождями. Хорошо хоть, уборочная практически завершилась. Остались только южные регионы, туда непогода не достает. Как будто блазит кто-то. – Сорока недовольно прищурился на тучу, что загнала нас под навес юрты. Я молча распаковываю спальник, на циновке дрыхнуть неохота, ковры забрали наглые старшие товарищи. Наткнулся на пузырь «Талмор-Дью», вытащил его, разлил вискарь по мятым люменивым кружкам. Литровый пузырь вискаря уместился в трёх кружках, и демонам чутка налили в пластиковые чашки.

Нарезал твердую как камень казы на крупные куски, наломал лепешку. Поставил пару полторашек ташкентской.

– О, есть толк от твоего ученичка. – Заржал Сорока. Ну да, я погуглил, было время. Глава круга шаманов Среднерусской возвышенности. То есть от Калуги до Краматорска с севера на юг, и от Гомеля до Воронежа с запада на восток. – ну, за победу!

– За нашу и вашу победу! – нормальный тост, в любой момент пригодный.

Выпили-закусили, и завалились спать. И вырубило меня мгновенно. Намотался.

Утром растолкали ни свет ни заря. Как оказалось, толпа пьяных шаманов умеет вполне себе в удобства. Да, туалет типа массовый сортир, но с отдельными кабинками, из реки в длиннющую трубу с отверстиями качает воду насос, умывайся не хочу. Кстати, на трубу нанесены серьезные рунные цепочки, убивающие всю активную биотику в воде, так что ни холеры, ни какой-либо еще заразы не подцепишь. Везде электрическое освещение, мерно гудят генераторы.

В отличии от вчерашнего, все трезвые, серьезные. Часть серьезно выряжена, в перьях и морды лица разрисовали. Часть на это забила, просто в свежей повседневке. Как и я, например. Кстати, разоружаться я не стал, так и брожу по лагерю с четырьмя пистолетами, двумя атамами, размером с пехотный тесак, и палочкой с жезлом. Про перстни и накопители уже не говорю.

– Пошли. Камлают на голодный желудок обычно, ну, если серьезный ритуал. Так-то пофиг. – Аю-Аю пару раз стукнул в разрисованный разноцветными фломастерами какими-то каляками-маляками бубен, прислушался к гудению. – Не я рисовал, внуки дорвались. Ладно, пошли.

Круг был нарисован прямо на сухой осенней траве, кто-то просто шел и сыпал мел из пакета, и так же освещен фонарями. Народ садился кто где, без особого плана. Меняя посадили промеж Сороки и Аю-Аю, и сказали ждать. Мол, скоро восход. Погасли фонари, замолкли генераторы. Только степные жаворонки уже поют, и цикады стрекочут.

Какой-то старик вышел в середку круга, и поднял бубен с колотушкой, вслушиваясь в что-то, неслышное мне.

– Бам. – я ждал, но первый удар прошел неожиданно. Бам, бам, бам…

Слева пристукнул трещоткой Сорока. Ну да, у него нет ни бубна, ни варгана. Просто трещотка из липовых плашек. Справа отозвался казах своей дойрой. Ну, такой бубен с множеством стальных звонких колечек.

Кстати, у народа чего только нет. Бубны, варганы, трещотки, джембе, губные гармошки, даже скрипку одну видел. Правда, с одной струной и мужик тренькает по ней пальцем.

Постепенно я тоже уловил ритм, и пристукнул бубном в такт. Потом еще и еще. Потом брякнул варганом. Спрятавшийся было росомаха заинтересовано выглянул.

Через полчаса я уже не совсем понимал, где я, а где не я. Росомаха плясал где-то среди множества подобных ему. На это Аю-Аю не возразил, его медведь тоже танцевал в кругу. Но меня, когда что-то потянуло в круг, резки прижал с двух сторон. Хотя я и не собирался никуда идти, откровенно говоря. Мало ли что меня куда-то тянет? Всякое бывало, всякое будет, но лезть куда-то в ебеня? Хотя, лазил, чего уж там.

Глава двадцать первая.

– Что делаешь? – рядом со мной опустился Сорока.

– Сижу, смотрю на реку. – Я на самом деле просто сидел, и просто смотрел. Тут относительное мелководье, кое-где курам по колено. Именно тут наши переплавлялись на тот берег под огнем японцев, и понесли приличные потери.

В той драке и обоих сторон погибло свыше шестидесяти тысяч бойцов, наших, монгольских цириков, японцев и бургутов, тех же монгол, но под командованием японцев.

Сегодня в круг пришли семь тысяч душ. Ну, чуть побольше, не я считал.

Я, если честно, был заворожен. Большой круг он и есть большой круг, энергетика дикая. Реально хотелось встать и улететь, и не возвращаться. И удержался с огромным трудом, скользя на грани этого мира. Впервые вижу разрыв между мирами, щелки раньше видел, проколы, а тут разомкнутая вечность.

– Молодец, неплохо держался для первого Хурала. Не пришлось за тобой нырять. 0, твой учитель идет, тащит свой саквояж. Опять от хозяйки сковородкой получит. – Засмеялся берендей по имени Нафаня. Хлопнул меня по плечу, и ушел, оставив свою визитку. Качеством, кстати, не хуже чем у Моди. Блин, стоит заказать такие себе? И какая типография делает такую красоту? Или берендеи сами их строгают, так то артефакторы-деревянщики одни из самых сильных. А бумага то же дерево.