Чтение онлайн

– Увы, все чувства лишь на срок. Как короток оказался у нее путь от молоденькой деревенской агрономши до греческой богини! Ах, как прекрасна жизнь! И теперь там все хвалят ее за божественную красоту и философский склад ума! И все заглядывают в её чашу и испрашивают у нее разрешения долить в нее самого лучшего и самого дорогого вина. А вы, Аркадий Владимирович, и не любили ее никогда. Да разве хоть раз вы носили ее на руках?! Ха-ха-ха! Увы, все чувства лишь на срок.

– И вот эти десять лет, Аркадий Владимирович, вы молчите. А все вас ждут…

– Да, как-то вот так получилось…

Все стояли у балюстрады и с улыбкой наблюдали, как маленький мальчик пытается вытащить из реки большую рыбину. И когда рыбина в очередной раз уплывала от него, он садился на траву и плакал и упрашивал ее вернуться.

– Хорошие у вас, Аркадий Владимирович, ботинки. Солдатские. Вы в них служили?

– Да.

– Да вам еще идти и идти в них по дороге… Разбейте вы эти ее скульптуры и идите дальше.

Официант стал наливать вино в чаши, но остановился и после долгой паузы сказал:

– А я предлагаю отослать эти скульптуры ей в подарок. Она поставит их у себя дома рядом с Фидием, Лисиппом, Мироном… Аркадий Владимирович, вы будете стоять рядом с ними.

– Увы, все чувства лишь на срок. Оставьте их у себя. Может быть, вы уже никогда не сможете сделать что-то подобное. И на ваших похоронах в вашем доме ваши друзья будут смотреть на вас и на эти прекрасные ваши работы. На вас… Которого уже нет, который уже давно остыл и уже просится в свой последний дом. И на нее… Которая вот сейчас побежит по волнам Эгейского моря. А потом сядет где-то подслушивать беседы Сократа.… И не обижайтесь на нее… Ведь вы лепили не ее, а свое представление о ней, о своей Музе. Поэтому и не было у вас время узаконить ваши отношения.

Повар принес поджаренную рыбу. Да не одну, а целую огромную сковороду. Он соглашался со всеми. Огромная туча стала удаляться, и жаркий ветер с полей опять принес аромат июльских цветений. И все вытерли красные от переполненных чаш вина губы и стали молча есть рыбу. Все тот же саксофон уже который час нес свою мелодию. А попугай как-то спокойно выдал: «Платон мне друг, но истина дороже». После чего раздались реплики:

– Разбить на мелкие кусочки, в пыль!.. Привязать к белой лошади эту пыль и на рассвете развеять по полям!.. И больше никогда не вспоминать о ней! Не было ее! Аркадий Владимирович, вы перестали мечтать! Вы вспоминаете, что делали когда-то… А что вы будете делать завтра утром? Да давно ли вы поливали свою глину живительной водой?

– Бережно отослать в Грецию. Она там будет вспоминать наши поля, леса, нашу маленькую речушку с лягушками и рыбой…

– Оставить в мастерской и задрапировать…

А добрый повар предложил Аркадию Владимировичу позвать ее сюда. Помечтал даже, как они будут все приходить в ресторан, а он будет для них готовить. Что сразу вызвало общий протест. И потом наступила тишина. Долгая тишина. Официант сменил скатерть. Повар еще раз посетовал, что наготовлено много еды. Кукушка выскочила из своего домика, словно тоже что-то хотела сказать, да так и не сумела вернуться обратно в домик. Наступила большая пауза.

Аркадий Владимирович опять сел в плетеное кресло перед балюстрадой, положил ноги на нее и опять зашагал под саксофон.

– Аркадий Владимирович, куда вы? Ха-ха-ха! Вы все же хотите встретить свою Музу?! Ха-ха-ха! А по дороге и вправду идет человек. Плывет.

Все, кроме Аркадия Владимировича, стали смотреть на дорогу в бинокль: «Какая-то женщина… Да, молодая женщина… Красивая. Ха-ха-ха! Да я ее знаю! Аркадий Владимирович, она вам как раз подойдет! Это Аня. Она ищет именно вас. Ха-ха-ха! Нет, нет, она про вас пока ничего не знает. Это журналистка из газеты “Время и мы”, совсем недавно приехала в наш город. Тоже не дождалась губернатора на мосту. Ха-ха-ха! И вот она зачем-то пошла пешком по этой дороге сегодня… Ведь она совсем не знает здешних дорог!

Приближающаяся женщина уже хорошо была видна: она была в красной футболке, мокрой от пота, а туфли и юбка были в дорожной пыли. Она перешла мосток над речкой, который разделял город и поля. Сняла с себя всю одежду, вытряхнула ее и нырнула с головой в реку. Ее тоже долго не было. И она тоже появилась с рыбиной в руке. Река пересыхала медленно, и вся рыба собралась в одном месте. Аркадий Владимирович встал и громко крикнул ей, чтобы она шла к ним и что они давно ждут ее.

Повар пошел вниз принимать у нее рыбу – остальные не знали, что им делать. И решено было пока ничего не делать.

Аня поднялась наверх в тишину и, увидев биллиард, звонко и по-доброму спросила:

– Кто сыграет со мной партию? – она как-то по особенному произнесла слово «партию».

Аркадий Владимирович подошел к ней и сказал:

– Вот если я выиграю, то вы станете моей женой сегодня.

– А если выиграю я?

– Тогда мы отложим это до завтра…

Они долго стояли друг напротив друга и рассматривали друг друга. Как будто они рассматривали давно любимого человека, которого не видели много лет, и он изменился, и он стал еще красивее, и вот, наконец-то, он рядом… А им все не верится. Потом они стали ходить вокруг биллиарда: то навстречу друг другу, то друг за другом… И даже танцевали очень медленный танец. Официант еще раз сменил скатерть и поставил в центр стола шампанское в ведре, расставил все приборы… Повар принес еще одного фаршированного зайца… А потом все, что у него было приготовленного на кухне. Черная вдова сняла свои черные очки, чтобы внимательно рассмотреть Аню. И Аня рассмотрела каждого… И Аня успела понравиться каждому.

– Как вкусно пахнет! Давайте садиться за стол – я так проголодалась!

– А как же партия?

– Аркадий Владимирович, а я вас знаю. Когда-то давно я приезжала в ваш город к тете, маминой сестре. Я сейчас буду жить в этом доме. Мне тогда было шестнадцать лет… И мы все пошли на выставку «Моя Муза», и мы все голосовали за вашу работу «У моря». И вы тогда пожали мне руку и поцеловали меня, вы в тот день всех целовали: и мою маму, и мою тетю, и нашу старенькую бабушку. Вы целовали в тот день всех. И мы всегда вспоминали о вас: «Какой он добрый и талантливый человек». А бабушка всегда говорила: «Вот будто он свою Музу с нашей Ани лепил». И я после ее слов бежала к зеркалу и становилась в ту же позу. Я до сих пор непроизвольно становлюсь в эту позу. И уже ничего не могу с собой поделать…

– А как же партия?

– Будем считать, что я ее проиграла. Наверное, я никогда не научусь играть в биллиард. Нет, наверное, теперь научусь. Аркадий Владимирович, давайте года два-три не будем спрашивать друг у друга ничего о том, что было. Ведь все это было только для того, чтоб мы с вами встретились сегодня вот здесь, вот под этими облаками, в окружении вот этих людей. Я так устала сегодня, я дала круг по всей вселенной… Я подходила по тропинке к каждой развилке и сразу шла по одной из них. И только пройдя по ней много шагов, спрашивала себя: «Почему я без всяких раздумий иду по ней»? Я шла одна, и никто мне не встретился. Ах, сколько вспомнилось и как радужно мечталось ни о чем, просто о счастье! Я так рада удобному креслу, вину, фаршированному зайцу, жаркому ветру с поля… Держать вашу руку в своей руке… Прижать вашу ладонь к своей щеке. Я ведь помню, как вы тогда ласково и нежно дотронулись до меня, до моего лица. Ха-ха-ха! И тетя тогда сказала маме и мне, что это Господь Бог рукой скульптора сделал «последний мазок» и теперь я уже не девочка-подросток, а девушка и должна теперь чувствовать себя совсем по-другому… А как ваша скульптура «Два ангела»? Вы тогда так увлекательно говорили о ней… И потом очень серьезно сказали, что хотите назвать свою скульптуру «Два ангела в кирзовых сапогах»… И кому-то это название не понравилось, и все стали спорить… А я потом так часто представляла эту скульптуру… Кто они, ваши ангелы в кирзовых сапогах? И всегда одним из ангелов видела себя… И часто стояла перед зеркалом…

– Эх, все чувства лишь на срок. Аркадий Владимирович, тебя все это время берег вот этот ангел своею любовью.

Аня взяла в руки гитару и запела, очень хорошо запела. И все, с первых звуков ее голоса, стали подходить к Аркадию Владимировичу и подталкивать его к ней.