Чтение онлайн

Да и стоит ли так цепляться за верность Филиппу де Валуа – королю, который уже пытался однажды убить её? Как должен поступить достойный человек в этом случае? Жанна не знала, и теперь вопросы эти жгли её изнутри, не давая думать и действовать.

– Кто такая Маргарита? – вдруг спросила колдунья.

Мортимер вскинул брови.

– В этом городе немало женщин с таким именем, а во Франции их и вовсе множество, – сказал он. – О какой из них вы хотите спросить?

– О той, которую знал Томас Норроуэй.

– Она была дочкой одного из местных рыцарей, убитого при Обероше, – он пожал плечами. – Её взяла в ученицы и дочери здешняя травница, весьма почтенная дама. А сэра Томаса однажды ранили из арбалета, и стрела застряла глубоко, так, что вытащить не смогли. Тогда его потащили к той самой травнице. Маргарита вырезала наконечник, обработала рану, да так – уж не знаю, что она делала – что Томас влюбился в неё по уши. Выкупил у приёмной матери и хотел отвезти в Англию, но ревнивая ведьма отравила бедняжку. Чёрный Бык из Норроуэя... он, конечно, расплатился с ней за это, но Маргариту было уже не вернуть. Fortuna caeca est[1], как это ни печально.

– Что ж, – вздохнула Жанна. – Спасибо и на том. Что до вашего предложения... Вижу, у меня нет выбора, милорд?

– Разумеется, – подтвердил Мортимер.

Вечером к ней приехал Солнечный рыцарь.

Жан был угрюм и мрачен. Сопровождали его Берт и почему-то Джек, один со всё той же глупой улыбкой на лице, второй – переминающийся с ноги на ногу и прячущий взгляд.

– Я прошу прощения, Изгоняющая, – глухо сказал рыцарь, не поднимая головы. – Я не знал, что мой брат попытается задержать вас, и что мои люди послушают его.

– Не держу зла, мессир, – тихо ответила Жанна, и на душе у неё стало вдруг странно холодно. Изгоняющей её звали только гости из-за Грани, чужие люди и враги.

– Несдержанное слово жжёт меня, и всё же я не скажу, что смогу исполнить его, – продолжил Солнечный рыцарь. – У меня нет на то ни сил, ни желания. Если вы уедете из города, то вас убьют – если не разбойники на тракте, то король в столице. Я бесконечно благодарен вам за спасение Луи – и всё же не стану больше подвергать опасности.

– К чёрту, – буркнула колдунья. – Я останусь в городе и помогу вам с демоном. А теперь оставьте меня.

Жан поклонился и вышел – вышел вместе с Бертом. Но Джек, воровато оглянувшись, остался, и с первых же его слов Жанна поняла: надежда ещё жива.

– Не скажу, что дела ваши плохи, миледи, я и сам рад был бы знать, что вы на наших островах поселитесь, не так уж там дурно живётся, – сообщил он. – Но удерживать вас там против воли я бы не стал – слишком это чревато, а потому, если хотите, выведу вас из города.

– Мессир д’Олерон пытался, да не вышло, – мрачно ответила колдунья. – Почему же ты думаешь, что получится у тебя?

– Потому что француз этот ваш полагался на людей, а люди – твари лживые и мерзкие, и всё равно, рыцари они или смерды, уж я-то знаю это преотлично! Нет, миледи, если вы согласитесь, то никому ни слова, молчок, и тогда всё пройдёт как по маслу.

Лживые и мерзкие, – подумала Жанна. Джек, который в отрядах эллекина три года опустошал Бретань, действительно знал это лучше многих других. А ведь она сама пробыла там столько времени, и всё же оставила в себе немало наивности.

– И когда же мы отправимся? – спросила Жанна.

– Завтра утром. Сходите на приму[2] в здешний храм, а потом и выезжайте к восточным воротам. Меня не ждите, я отправлюсь туда заранее, чтобы успеть всё сделать. Как увидите, что створки открыты, так проезжайте и ни на что не смотрите.

Жанна кивнула.

Может, это ловушка, – прошептал в голове нехороший голосок. Только Жанна не верила ему. Джек был простым земледельцем, человеком бесхитростным и прямым, как стрелы, которые он выпускал из своего лука. О, конечно, он мог лукавить, расхваливая прелести не самой красивой дочки соседского фермера или утаивая от лендлорда часть пшеницы – но не лгать в глаза, подстраивая ловушку.

– И ты не боишься кары за то, что сделаешь? – спросила Жанна. Вновь тот же вопрос, и вновь её волновала судьба человека, которого жалеть не стоило.

– Я, миледи, уже бывал в шкуре висельника. Мне не впервой. Я родом из Корнуолла – слышали про наши места? Я был йоменом, владел клочком земли на мысе Лендс-Энд. Выращивал бобы и продавал их кому придётся. Да только лендлорд наш, Бландер-Гром, вздумал владения свои расширить. И выгнал меня восвояси.

– Ты его убил, – поняла Жанна.

– Не сразу, миледи. Я сперва вышел на большую дорогу с луком в руках. Подстерёг и убил сынка Бландера, сэра Кормора. Вогнал стрелу ему в забрало, прости Господи. А потом и самому лендлорду тоже. Меня схватили и хотели повесить, но тут не иначе как сама дева Мария на меня тогда посмотрела – в городок наш приехал королевский вербовщик. Узнал, как я застрелил двух рыцарей, да и забрал меня в армию. И с тех пор плевать я хотел на верность тем, кто этого не заслуживает. Вы, миледи, стоите больше, чем всё в этом проклятом месте.

Он поклонился ещё раз и ушёл.

А Жанна долго стояла посреди комнаты, не зная, что делать. Наконец, вздохнув, она набросила на плечи синий плащ.

– Стоит сходить в церковь, Эвен, – тихо сказала она. – Божья помощь нам завтра не помешает.

Шотландец лишь кивнул. К вере он был потрясающе равнодушен.

Храм уже освятили после памятного убийства экзорциста. Здесь уже отслужили вечерню, и угрюмые прихожане торопливо расходились, прикрывая лица платками. Жанна стояла в стороне, сложив руки на груди – она ждала, пока выйдут все.

Мрачный служка у входа коротко посмотрел на неё, пробежался взглядом по синему плащу и молча указал внутрь. Жанна кивнула, ничего не спрашивая. Говорить не хотелось вообще.

Медленно она прошла внутрь, свернула к исповедальням. Ещё один служка всё так же молча провёл гостью к одной из кабинок, слегка поклонился и шагнул обратно.

Жанна задёрнула за собой шторку, замерла, приникнув к завешенному тканью окошку.

– Я слушаю тебя, дитя, – донёсся до неё мягкий голос.

– Я ужасная грешница, отче, – тихо проговорила колдунья. – Мои дела чёрны, как сажа, и мне нет прощения.